Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

(no subject)



Дом, в котором прошло детство снесли. Он стоял на Беломорском переулке, которого теперь нет, не далеко от кинотеатра «Вымпел», давно уже не существующего. На месте деревянного кинотеатра сейчас универсам «Рига», а там, где находился дом - скучная панелька.
Родители получили квартиру в обыкновенном микрорайоне, в типичной пятиэтажке. Я стал учиться в школе, которую построили в нашем дворе по стандартному проекту. Не высокое здание из белого кирпича стоит до сих пор и рядом всё тоже футбольное поле с белыми воротами и красными беговыми дорожками по периметру.
Одноклассники оказались моими соседями. Но хоть мы и говорили на одном языке, культурный разрыв был потрясающий. А к старшим классам пропасть еще больше увеличилась: я глотал книги, одноклассники – портвейн. Родители меня перевели в десятую школу, в то время одну из лучших школ Минска. Девятый класс был сборный, с математическим уклоном, ученики ездили на Броневой переулок из разных концов столицы. Я добирался около часа. Вставать приходилось рано, автобусы, другого транспорта в нашем микрорайоне не было, не редко случалось брать штурмом.
Школа была в некотором смысле номенклатурной. Тихий центр города, рядом элитные индивидуальной планировки дома, в которых жили высокие партийные и правительственные чиновники. Сейчас их фасады сплошь увешаны мемориальными досками. У нас учились дочка командующего Белорусским военным округом, сын президента Академии наук БССР, дочь олимпийского чемпиона Медведя. Школой управляла ортодоксальная коммунистка Олимпиада Романовна Пушкаревич. Из-за того, что ей не нравился цвет твоей осенней куртки, она запросто могла записать в дневник гневное про низкий идейно-политический уровень. До сих пор не знаю, прикалывалась Олимпиада Романовна или всё было всерьез. Моя тетушка преподавала русский и литературу (кстати, братьям Адамчикам, в том числе и нашему славному классику Адаму Глобусу) и рассказывала про открытые уроки Пушкаревич с полным восторгом, утверждая, что они «настоящая педагогическая поэма». Олимпиада Романовна на государственно-партийные праздники устраивала линейки, куда пригоняла своего мужа, и ветеран и заслуженный пенсионер читал по бумажке зычным голосом сорокаминутный идеологически выдержанный доклад. Словно вокруг были не безусые школьники, а спецом заточенные под мировую революцию члены коммунистического интернационала. Мы стояли в душном коридоре по стойке смирно, некоторые девочки падали в обморок.
На четвертом этаже находился кабинет истории. Учительствовал там Борис Израилевич Таубин. Одноногий экс-партизан, требовавший доскональных знаний о принятых на съездах судьбоносных решениях и , естественно, неимоверном количестве соответствующих дат. Он был безжалостен, ковырялся в ухе длинным ногтем мизинца и пристально рассматривал добытое на свет. Впечатлительных тошнило. Любимым ругательством Боба было: «Силен, бродяга!» через сильно грассирующее «р». Меня выгнал с уроков и довольно долго не пускал обратно. Что-то я процитировал из «Архипелага ГУЛАГ» Солженицына, которого выслушал из приёмника, такое, что лысый череп Таубина немедленно стал фиолетовым, а у меня замаячила крепкая двойка за четверть.
Окна кабинета истории выходили на «Школу КГБ». Так называлась училище КГБ, которое имело свой секретный номер, а мы каждый день мимо него бежали на занятия. Со временем выяснилось, что минскую «Школу КГБ» закончило множество фигурантов, составляющих сейчас политическую элиту нашего вероятного союзника. Вице-премьер Правительства России Сергей Иванов, губернаторы обеих Осетий, пресс-секретарь их Службы Внешней Разведки и даже один перебежчик к невероятному противнику. Наша «Школа КГБ» даже упоминается в каком-то голливудском кинофильме, где действо боевика начинается именно в ней, но происходит почему-то не в центре Минска, а в лесу.
Курсанты «Школы КГБ» ежедневно выбегали из металлических ворот в одинаковых синих шерстяных спортивных костюмах («мастерках») в сторону парка Горького на кросс. А из кабинета истории было видно, как у них проходят занятия по криминалистике. Они стояли с фотоаппаратами во дворе и снимали застывающие гипсовые отпечатки следов через воображаемую контрольно-следовательную полосу.
Ансамбль «Школы КГБ» играл в нашей школе на танцах. Я пару раз бегал в их здание, помогая принести ударную установку. Ансамбль (сейчас это назвали бы «группа») играл модные в то время западные вещицы. И неплохо кстати играл. Шок энд блю играл, например, Шиз Гарри. Солисткой в ансамбле была девушка, что, конечно, отдельная тема – готовили ли в «Школе КГБ» куртизанок?
Тем не менее, не смотря на рок-н-ролл, я был уверен, что в подвале «Школы КГБ» имеется помещение, где курсанты сдают зачеты, пытая диверсантов, преступников и даже обыкновенных граждан электротоком.
Мы были подвержены всем порокам юности. Прогуливали уроки, бегали в окрестные дворы тайком курить сигареты «Орбита» гродненской табачной фабрики, даже как-то попытались после занятий распить украденный одноклассником Мишкой с семейного торжества спиртной напиток. Помню, что это было итальянское «Кьянти», которое тогда показалось совершенно отвратительным.
Впервые я увидел, как играют в бейсбол именно в этих дворах. Кубинские студенты нашего тогда еще института иностранных языков лениво перебрасывались мячом среди мокрых опавших листьев. Огромная кожаная оранжевая перчатка с оттопыренным пальцем, голые деревья, громкие непонятные междометия по-испански, конец сентября, десятый класс.
Однажды я познакомился с девушкой, жившей в соседнем со школой доме и потом много времени проводил в ее дворе на скамейке, которой сейчас уже нет. Но остались кусты, деревья, жутко скрипучие качели и даже клумба. Мы встречались до тех пор, пока она не вышла замуж за преподавателя математики в американском университете и не уехала к нему за океан. Она один раз прилетала в Минск со старшим сыном от нового брака из своей Алабамы. Мы, конечно, отправились на Броневой переулок. Обошли школу, в которой учились, подошли к ее дому. В профессорской квартире, где прошло ее детство, оказалось риэлторское агентство. Я увидел, как у Лены задрожали губы, и увел ее к площади Победы.
Мы пили отвратительный кофе по-труцеки в забегаловке, чертыхаясь, сплевывали гущу и неожиданно заспорили о романе Клиффорда Саймака «Город». По проспекту мимо нас проносились автомобили, сигналили, свистели тормозами, автобусы чадили, а мы изо всех сил старались не говорить о прошлом.

Mein kampf

СОСТАВ РЕСПУБЛИКАНСКОЙ ЭКСПЕРТНОЙ КОМИССИИ

ПО ПРЕДОТВРАЩЕНИЮ ПРОПАГАНДЫ ПОРНОГРАФИИ,

НАСИЛИЯ И ЖЕСТОКОСТИ

Фрольцова Нина Тихоновна - профессор факультета журналистики Белорусского государственного университета, доктор филологических наук (председатель Республиканской комиссии)

Алексей Николаевич Безуглый - заместитель начальника управления киновидеоискусства Департамента по

кинематографии Министерства культуры (заместитель председателя Республиканской комиссии)

Томашевский Владимир Николаевич - ведущий специалист управления регистрации и классификации киновидеопродукции Департамента по кинематографии Министерства культуры (секретарь Республиканской комиссии)

Алейников Сергей Антонович заместитель начальника Минской региональной таможни

Алешко Андрей Иванович - заведующий юридической службой, референт Минского епархиального управления

Ананенко Алексей Александрович - ведущий инспектор управления социальной и воспитательной работы Министерства образования

Богдан Лилия Ивановна - начальник правового управления Министерства информации

Капустин Дмитрий Зиновьевич - врач-психиатр учреждения здравоохранения "Минский областной психоневрологический диспансер"

Карпов Александр Александрович - главный режиссер производственно-творческого республиканского унитарного предприятия "Белорусский видеоцентр"

Малахова Лариса Ивановна - главный директор Главной дирекции лицензионных программ и кинопоказа Национальной государственной телерадиокомпании

Радевич Таисия Николаевна - доцент кафедры психологии и педагогики учреждения образования "Академия Министерства внутренних дел Республики Беларусь"

Салеев Вадим Алексеевич - профессор кафедры мировой и национальной культуры государственного учреждения образования "Институт непрерывного образования" Белорусского государственного университета, доктор философских наук

Смирнова Ирина Александровна - заведующий кафедрой искусства эстрады учреждения

образования "Белорусский государственный университет культуры и искусств", кандидат искусствоведения, доцент

Яцевич Дмитрий Владимирович - консультант правового управления Министерства информации

10 самых больших заблуждений, привитых нам в школе

Я - учитель, и в сочинениях моих учеников мне то и дело приходится натыкаться на такие непростительные неточности, как, например: "Когда Томас Эдисон изобрёл лампочку" или "Даже Эйнштейн плохо учился в школе". Общество зачем-то решило выдать детям эти выдумки за правду. Если говорить откровенно, то мои дети всё больше удивляют меня перлами вроде: "Когда Эдисон изобрёл атомную бомбу" или "Когда Бен Франклин подписал Великую хартию вольностей"*. Но это только потому, что они - лодыри.
Как бы то ни было, я назвал первые два утверждения неточными, потому, что они, как и многие другие им подобные - классические примеры самых вопиющих и широко распространённых заблуждений. Признаюсь: я тоже принимал их за чистую монету до того, как начал много читать. Так, из попытки исправить создавшееся положение, а заодно и развлечься, возникла эта правда о 10 самых распространённых заблуждениях человечества.

1. Эйнштейн плохо учился в школе
Collapse )
здесь

(no subject)

Пробило на воспоминания.
1994 год клуб "Аддис-Абеба", кинотеатр "Пионер".
Витя Малышев, управляющий бара, с горящими глазами:
- У нас вчера на столах плясали!
Первый выход Любаши Анисимовой в свет. Она как раз балетное училище заканчивала. Ух!
Театр "Бамбуки" под руководством Михалка.
На день рождения lippa пригласили из Питера группу "Колибри". Девчонки просто обалдели.
Пивоварова с круглыми глазами:
- У вас всегда такое творится?
Вася Шугалей так ничего и не видел. Всё проспал.
Основная проблема "Аддис-Абебы" была в "траве". Модно. Все курят не стесняясь, а клуб территориально прямо напротив администрации президента.
А кто это там с косяком в женском туалете? Неужели antusha? Или это всё-таки не "Аддис-Абеба", а "Салют"?
Много воды утекло.
Малышев в Москве, Любаша Анисимова закончила щукинское театральное училище и теперь под другой фамилией, воспитывает ребёнка, Оля (Утренний Коктейль) Голяк - вдова Дыховичного, Пивоварова разбилась в Крыму, Васю Шугалея убили в Москве. Задушил какой-то подонок.
Кто-то эммигрировал, кто-то под статьёй, Михалок сделал блестящую карьеру в шоу-бизнесе, zaru пишет книги, Осипов - вообще гуру.
Мы постарели.
Дух остался.

не торопись. 1983 год

- Исаак, - сказал он,- не надо тогопиться.
- Я не Исаак, - обиделся Эдик, хоть и понимал, что дело вовсе не в имени.
У него была кличка Батя и он был ватерполистом. Под два метра, с огромной ладонью, заточенной, чтобы ловить мячи. Он чувствовал, что из него ничего не получится и пил, карьера закатывалась. В этот раз он неслабо накачался.
- Пошли, - позвал Эдик, - наш автобус.
Это был последний автобус, который шёл в их сторону. Они жили где-то рядом, ходили в один и тот же бар «Реченька».
Бетонная гаргара, два этажа, витые металлические стулья, холодный безвкусный интерьер, жесткий модный саунд…
Там тусовались все. Эдик видел даже двух девчонок из областного военкомата, которые пришли в форме (прапорщицы, ей богу!) и просили продать им джинсы. На какое-то время «Реченьку» облюбовали «физкультурники» - студенты института физкультуры. Часть из них потом ушла в тренера, часть - в «ломщики», в рэкетиры.
Батя сел на соседнее сидение, вытащил огромные ноги в проход, откинул курчавую светлую голову и заснул. Они были совсем одни в автобусе, проехали несколько остановок, автобус резко тормознул, водитель просигналил, Батя открыл глаза.
- Исаак, не надо тогопиться!
Батя сознательно картавил и «тогопиться» произносил с ударением на второе «о». Эдик смотрел в окно на ночной город. Ночь, панельки, пустые улицы, теплый мелкий дождик, одинокие машины….
Студенты инфизкульта (бег сто метров - зачёт) были всегда неплохо одеты, у них водились деньги, девушки на них вешались. Это были особые девушки, широкоплечие, выносливые. Эдик всегда с опаской посматривал на их бицепсы.
Многие из студентов спекулировали, а кое-кто даже попадал в сводки новостей иностранных радиостанций.
- Давидка – классный, - рассказывали они в баре «Реченька» про Амбарцумяна.
Давид Амбарцумян только что опять вернулся в СССР. До этого он уже попросил политического убежища на Западе, некоторое время там потусовался и решил, что всё. Ему сошло с рук. Его опять стали выпускать на международные соревнования отстаивать честь страны в прыжках с вышки. Вот уж удовольствие – головой с двенадцати метров в воду.
- И подруга у него теперь - то, что надо. Не то, что прошлая, из-за которой он остался…
У этих земноводных, так Эдик называл тех, кто занимался водными видами спорта, было всё просто. Некоторые из них даже имели собственные квартиры.
Батя тоже был в модном прикиде. Голубые джинсы, серый тонкий свитер и огромного, сорок восьмого размера кроссовки. Он встал со своего кресла, неожиданно навис над Эдиком.
- Исаак, - опять повторил он, - не надо тогопиться.
Батя взял его за шиворот и поднял из кресла. Эдик беспомощно болтал ногами в воздухе.
Он немного подержал на весу трепыхавшееся тело, потом вытряхнул из кожаной куртки.
- Ты что делаешь? – удивился Эдик. Он даже не обиделся.
- Не надо тогопиться, - Батя кинул куртку на соседнее сидение.
Потом выставил вперед свою огромную ладонь и попытался схватить его за лицо. Эдик уклонился.
- Прекрати!
Батя пошёл вперёд, отрезая путь к водителю. «Икарус»-кишка дернулся, остановился, двери с шипением открылись. Эдик предпочёл выпрыгнуть.
- Куртку отдай, - крикнул он с улицы.
- Исаак, - Батя улыбался в дверном проёме, - не надо тогопиться.
- Ты что? – Эдик наклонился в поисках какого-нибудь камня.
- Исаак! – Батя увидел это движение и сделал вид, что собирается спрыгнуть.
Против него Эдик бы не выстоял. Сразу повернулся и отбежал на безопасное расстояние.
Двигатель заурчал, все двери, кроме одной, в которой стоял Батя, закрылись. Он всматривался в темноту, наконец, сделал шаг назад, внутрь салона. «Икарус» уехал.
Куртку было очень жаль. Даже не то слово как жаль. Она досталась по случаю, очень дешево. Похожая продавалась в чековом магазине и стоила совершенно безумные деньги. Эдик курткой очень гордился, а тут такое… Гад…
Милицию вызвал из дома. Газик приехал буквально через пять минут после того, как в телефонную трубку было произнесено, что случилось ограбление.
В полтретьего ночи писал заявление в сонной дежурке обитой темными деревянными панелями.
Лейтенант бегло пробежал по исписанному листку:
- Завтра тобой будут заниматься. Свободен.
Эдик не понял.
- Как это «свободен»?
Лейтенант оторвал голову от сложенных на столе локтей.
- Чего непонятного? Иди домой.
И опять устроился спать.
Эдик еще больше удивился.
- Далеко же. Отвезите меня.
Лейтенант посмотрел сонным взглядом:
- Ты еще здесь? – он зевнул, - Никто тебя домой не повезёт. Можешь на лавочке посидеть до утра.
Эдик завёлся.
- Знаете что, - в нем кипела злость не только на Батю, но на систему, которая не хотела его защищать, - мне сейчас плохо с сердцем станет.
Эдик принялся влезать на стол прямо перед носом у лейтенанта.
- Будете скорую вызывать?
Лейтенант некоторое время раздумывал, потом принялся что-то бубнить в рацию. На пороге вырос сержант, тот самый который вез его РОВД.
Через пять минут Эдик уже стоял перед своим подъездом.
- Всего делов-то,- сказал он, прощаясь с сержантом, - а кипеша...Чего спорили, спрашивается? Нет, чтоб сразу…
- Иди-иди, - сержант с трудом подавил зевок. – Иди, пока я не передумал.
В восемь утра позвонили из РОВДа и попросили подъехать, как можно скорее.
Оперативники были в сборе, они были в курсе заявления и ждали.
- Серега, привет, - Эдик узнал одного. Он был пловцом, тоже учился когда-то в инфизкульте, - ты чего здесь делаешь?
Серега немного засмущался.
- Вот… По распределению…
- А я думал вас только в... - Эдик замялся, - ... спортивные школы…
Серега не ответил.
- Что ж ты врёшь-то? – неожиданно сказал он, - небось, куртку пропил, теперь вот заявление пишешь… Чтоб от родителей не влетело.
Серёга встал, посмотрел на всех и пошёл к двери, на ходу доставая сигареты.
- Серега! - Эдик обиделся.
Он остановился в дверном проёме:
- Как это можно вытряхнуть из куртки?
- Меня, вот, можно вытряхнуть из куртки? А? – продолжил оперативник прикуривая.
В кабинете одобрительно закивали. Действительно, как это человека без его желания можно запросто вытряхнуть из куртки?
Кровь забурлила, уши загорелись, Эдик покраснел, подошёл к столу, где сидел Серега, нервно подвинул стул и сел без приглашения.
- Ты же меня знаешь… - начал он.
Серега курил в проёме, разгоняя дым рукой.
- Он ваш.
Серега замер. Что-то защелкало у него в голове. Интересно, какой ваш? Из каких ваших?
- Ваш, - еще раз повторил Эдик для большей убедительности, - Ваш. Земноводный.
- Чего? – Серега повернул голову. Что-то в его глазах появилось странное.
- В смысле, пловец. То есть ватерполист. Батя.
Серега осклабился. Глаза превратились из безжизненно рыбьих в неожиданно живые, почти человеческие. Он смотрел то в потолок, то на собеседника.
- Батя… Батя…
- Ватерполист, - напомнил Эдик.
- Ватерполист…
Эдик видел, как у него ходят желваки, как набухают венки на лбу и тут же исчезают, как подрагивают уши, как расширяются ноздри и глаза совершают порывистые движения из стороны в сторону. Потом в глубине черепной коробки передача переключилась, нужные шестерни нашли друг друга, зашли в зацепление и губы зашевелились.
- Сочи… Сборная юниоров… Второй курс…
- Что? – переспросил Эдик.
Оперативник еще раз что-то повторил.
- Ну, говори, же нормально.
Вся комната смотрела на Серегу. Он звонко хлопнул рукой по лбу:
- В паспортный стол!
Вход был с другой стороны здания. Серега пошушукался с паспортисткой, они что-то смотрели в картотеке и вынесли паспортную карточку со всеми данными. На фотографии был Батя.
- Силич, Сергей Васильевич, - прочел Эдик,- Да, это он.
Оперативники обрадовались. Серега принялся потирать руки.
- Поехали!
Они подогнали синий микроавтобус, все погрузились. Серега устроился возле окна.
- Что ты ему вилку, - он растопырил два пальца, - в глаза засунуть? Тьфу.
Эдик отвернулся и старался демонстративно не смотреть в его сторону. Серега пересел ближе и принялся рассказывать что-то успокоительное. Какую-то ерунду про общую знакомую девчонку, сестру знаменитого киноактера. Потом про школьников, которые позавчера украли ящик гранат из военного училища.
- Хорошо, что учебных. Так что им много не дадут. Но две еще не нашли…
Через полчаса они вывели Батю из квартиры, один оперативник держал в руках куртку. Следом за Силичем шёл его младший брат, тоже ватерполист. Он что-то пытался объяснять, размахивал руками…
- Исаак, - удивился Батя, увидев Эдика, - не надо….
Он осёкся…
Серега опять присел напротив Эдика и сразу повернулся к остальным.
- Конечно, мог вытряхнуть. Он же его в два раза больше.
В автобусе согласно загудели.
- Да-да… В два раза…
Силич смотрел на пол. Куртка лежала на соседнем сидении.

Силича приговорили к принудительному лечению в психушке, в Новинках.
- Наследственно хитрый оказался, - улыбнулся Серега, когда Эдик рассказал про суд.
Они столкнулись через год. Силич шёл по проспекту, цеплялся к какой-то девчонке. Его глаза были совсем выцветшими, словно покрытыми тончайшей блестящей плёнкой – результат нейролептиков. Они сразу узнали друг друга. Батя замешкался, решая делать шаг навстречу или нет.
- Исаак, - Эдик выбросил руку вперёд, - не надо тогопиться…
Он тщательно артикулировал ударение на втором «о».

Нашёл тот эпизод в "Стилягах", который на ул. Октябрьской снимали в Минске.


Номер просто блеск. Наверное лучший.

Комсомольское собрание. Меня на таком песочить собрались, но к их удивлению выяснилось, что я единственный некомсомолец на факультете. Так что нечего было класть им на кафедру.
Collapse )

ахренеть!

Александр Радьков не исключает применения «административного ресурса с целью ограничения количества учащихся, которые после базовых 10 классов продолжат обучение в 11-м и 12-м классах».
Какая удивительная гнида - этот министр образования Радьков. Где наши службы безопасности, которые стоят на охране нашей Конституции? Что сказано там сказано: Гаждане Беларуси имеют право на образование - это пустой звук?
Административные ресурсы, препятствующие осуществлению конституционных прав граждан Республики Беларусь должны быть сметены. Радьков должен валить в отставку.
Где наши сраные депутаты, где наши сраные партии, которые должны требовать оценки действий Радькова у всех государственных служб без всякого напоминания об этом граждан РБ? В конце-концов, где Его Превосходительство, который предложил народу Беларуси тот вариант Конституции, по которому мы имеем право на образование и который мы одобрили большинством голосов и доверили ему стоять на страже нашей Конституции более двух сроков подряд?

(no subject)



Абрам Федорович Йоффе (29.10.1880— 14.10.1960), ничего тут не поделаешь, великий русский физик.
Он родился в 1880 в Ровно на Украине и учился в реальном училище. Так получилось, что в одном классе реального училища в Ровно учились А.Ф. Иоффе – основатель советской школы физики, Степан Прокофьевич Тимошенко – один из крупнейших инженеров нашего столетия и третий выдающийся инженер, физик, специалист в области физики металлов, металловедения, в прочности металлических конструкций – Академик Николай Николаевич Давиденков, также много лет работавший в нашем институте.
Много лет спустя произошла встреча учеников: Степан Прокофьевич Тимошенко эмигрировал в США и в конце 50 годов он приехал в Ленинград и он решил навестить своего старого друга Абрама Фёдоровича Иоффе, который работал в Институте Полупроводников на Кутузовской набережной, где сейчас Институт Прикладной Астрономии, и туда же пришёл Николай Николаевич Давиденко. Им всем троим было уже под 80 лет. Эту встречу Тимошенко описал позже, в своих воспоминаниях, они пошли пешком от ИПАна до Эрмитажа, и когда подошли к Эрмитажу, Тимошенко писал: «И я увидел, что мои однокашники Иоффе и Давиденко вспотели и выглядели уставшими. И я подумал: «Тяжело же им далась Советская власть! (c)
Жорес Алферов

(no subject)



11 октября 1922 года Л.Троцкий на съезде комсомола призвал молодежь грызть гранит науки. Фраза сразу стала крылатой