Category: напитки

Category was added automatically. Read all entries about "напитки".

И никаких "но"

- Господь, я люблю Тебя!
- Нет.
- Господь!
- Нет, Адам.
- Господь!
- Ты с первого раза не понял? Тебе же сказали: «Нет!»
- Но почему?
- Ты создан мужчиной, Адам, ты создан ездить на рыбалку, ходить на футбол, пить пиво...
- Куда ходить?
- Рожать будет другой.
- А что будет с нами?
- Нет никаких «с нами», Адам! Есть я и ты.
- А другой?
- Какой другой?
- Который должен рожать?
- Другая.
- Другая?
- Другая.
- Я тебе не нравлюсь, Господь?
- Так, отошел от меня на пять шагов и успокоился.
- Но…
- Руки свои убери и отойди.
- Господь…
- Не на три шага, а на пять.
- Я…
- Теперь сел и успокоился.
- Хорошо, хорошо.
- Сядь, Адам! Сядь!
- Всё уже, всё. Сижу.
- Успокоился?
- Да.
- Сопли вытри и слушай мой замысел: я сотворю для тебя женщину.
- ЗАЧЕМ?
- Ты человек, Адам, а не улитка. Рожать будет женщина.
- Пусть рожает, пусть делает, что хочет. Почему женщина должна мешать нашим отношениям?
- Она будет твоей женой.
- Но я…
- Никаких «но», никаких переходных периодов.
- Почему этот мир так несовершенен!

Знакомый привкус

На алее, идущей параллельно улице Калиновского, утренняя движуха. Коммунальщики в зеленых робах с опознавательными знаками и метлами, не пришедшие в себя бомжи с дублеными лицами, мятые выпивохи, заторможенные, мычащие нечто нечленораздельное; собачники всех пород, типов и окрасов. Жизнь каждый день, без выходных и праздников. Многовекторность здесь является не принципом существования, а конечной точкой посыла, за упоминание инноваций можно отгрести, как за любое другое оскорбление, последняя книга была прочитана в пятом классе, фамилию участкового знают все, слегка поеживаясь при упоминании.

Мужик в чистом темно синем «адидасе» с тремя голубыми полосками, бритый на лысо, остервенело пытается открыть зубами бутылку темной жидкости.

Я даже и не подозревал, что до сих пор пробки выпускают в исполнении «бескозырка».

Сразу потащило лет на двадцать пять в прошлое, во двор ГУМа. От нахлынувших воспоминаний рот наполнился привкусом латуни. Летний вечер, ворота из крупной металлической сетки, большой ржавый замок для вида, строительная бытовка с маленькими непрозрачными окнами и решетками на них, окаменелые телогрейки, шатающаяся, наспех сколоченная лавка с вонючей банкой полной окурков, стоящая у стенки под рубильником с надписью «Не включать», вино «Алиготэ», девушка, декламирующая стихи, плохие свои и хорошие Пастернака, грозный окрик «Что вы здесь делаете?». Слалом среди штабелей кирпича, пакетов арматуры, бетонных плит, гор строительного мусора и куч песка. Забор с противопожарным щитом, треск рвущейся ткани, сдавленный вопль «Мамочка!», металлические баки для бытовых отходов, компания, расстелившая газетку, на которой открытые консервы "килька в томате", ломти хлеба и портвейн. Мы спрыгиваем на соседний бак, сердца бешено колотятся, дыхания не хватает. Погони нет, компания не обращает внимания. Они полны отчаяния: не открывается пробка.

- Ребята, - не выдерживает кто-то, поворачиваясь, - случайно нет чего-нибудь острого?

- Дайте, - я протягиваю руку.

Придирчиво осматриваю бутылку, хмыкаю, всем своим видом давая понять, что дело пустяковое, вгрызаюсь зубами и через секунду выплевываю пробку под одобрительные возгласы. Девушка смотрит большими удивленными глазами.

Собака дернула поводок, я вернулся в настоящее.

Женщина ждет. Ей как тридцать, так и пятьдесят. На светло коричневом покрытом морщинами лице не разгладившиеся отпечатки выходных. Каштановые волосы растрепаны, на груди серебряная цепочка с крохотным крестиком, юбка розовая, в цветы, из толстой ткани, напоминающей диванную обивку. В левой руке прозрачный пластиковый стакан с делениями. Минизец в предвкушении оттопырен, немного подрагивает. Адидас покраснел от натуги и продолжает пыхтеть.

- Скажите, у вас случайно нет чего-нибудь острого? – она обращается ко мне и замирает. Яркое пятно розовой помады вокруг рта. Голос с одновременно хрипотцой и фальцетом. Сексуальных ассоциаций не вызывает. – О, Липкович! ШОС!

Вспышка молнии, мир становится плоским и черно-белым. Тик-так. ШОС. Тик-так. Через мгновение объём, цвет и запах возвращаются. Глаза голубые, зубы белые, ровные без ожидаемых следов помады, нос правильный, туфли лодочки. Рядом лежат сигареты «Парламент». Её спутник удивительно похож на интеллигентнейшего Диму Плакса, который вел беларуские передачи «Радио Швеция», только на десяток килограммов крупнее.

- ШОС! - я краснею от удовольствия.

Придирчиво осматриваю бутылку и вгрызаюсь в пробку зубами.

- ШОС! – подбадривает женщина и пихает адисаса локтем: смотри как надо.

Я выплёвываю остатки пробки.

Предлагают выпить, собака рвет и приходится бежать. Во рту стоит латунный привкус, на часах восемь сорок пять …

фрик кабаре

Митя почувствовал вкус поцелуя на губах и открыл глаза.
Короткие вьющиеся волосы, черный кожаный плащ, белая рубашка, полосатый галстук, вишнёвые сапоги…
Голова немного кружилась. Он пощупал лоб. Все вроде в норме.
Голые тополя, дрожащий свет фонаря, коты на мусорных баках.
- Курить будешь? – спросила Блондинка.
Почему вишнёвые сапоги?
Митя встал. На мгновенье двор поплыл, окна задергались, деревья наклонились.
Высокий парень в черном фирменном переднике подпирал дверь ресторана. Казалось, его трясёт от холода.
Неспортивно, черт возьми… Выгнал бы, и всё. Так он еще и подмогу с кухни притащил. Неспортивно.
Парень вытирал ладони о передник. Руки сильные, натруженные.
Блондинка щелкала зажигалкой. Два небольших мокрых крыла виднелись из-за спины. Вишневые перья…
А, вот почему такой цвет сапог!
- Нет, - ответил Митя.
Он не узнал свой голос, проглотил что-то квадратное, застрявшее в горле:
- Курить не буду.
Блондинка выпустила облако дыма. Табак нежно пах яблоками.
- Ну?
Митя решал, что дальше делать. Он уже пришёл в себя. Ничего не болело, звон прошёл, земля стала твердой и ровной.
- Нужно водки выпить.
Она взяла его под руку, и они пошли в сторону проспекта.
Мокрый асфальт, мигающий светофор, редкие нахохлившиеся прохожие. Осенний город, сыро, плотный мокрый воздух, почти дождь…
- Ничего и не поняла, - Блондинка выдыхала сладкий сигаретный дым, - пришёл лысый, вы о чем-то поговорили…
Автобус слизал пассажиров с остановки, натужно взревел двигателем и выстрелил струёй вонючего выхлопа.
Блондинка поморщилась.
- Мне понравился, - продолжила она, - фактурный…
Карикатура, разозлился Митя.
Круглая, правильной формы голова наклонилась и тихо сказала: «О счете можешь не беспокоиться».
Негодующий фиолетовый платок в кармане синего пиджака, быстрые стреляющие глаза, резкие движения, отрывистый громкий смех.
Неестественное, стерильное, картонное.
- Что? – переспросила Блондинка, - что ты бормочешь?
Бар был за поворотом. Неприметное одноэтажное здание среди скучных пятиэтажных кубов правительственных офисов. Митя достал из кармана купюру и зажал её в руке.
- Вы к кому? - спросили на входе.
Широкие плечи, серый свитер, отсутствующее выражение лица.
- На вечеринку.
Мест не было, все столики были заняты.
- Игорь Капустин пригласил.
На лице у охранника появилось нечто, похожее на удивление.
- Капустин, - повторил Митя и добавил для убедительности, - Игорь.
Не давая охраннику опомниться, дружески похлопал его по плечу.
- Как-нибудь устроимся, - Митя подмигнул и принялся снимать куртку. Охранник кивнул, ушёл к двери. Встал, расставив ноги на ширину плеч, и спрятав руки за спину.
- Кто такой Игорь Капустин? – услышал он голос Блондинки.
- Какая разница, - сказал Митя, - первое, что пришло в голову.
Он легонько подтолкнул Блондинку к стойке.
- Так что произошло? – очередной раз поинтересовалась она.
- Водку будешь?
Вишневые крылышки недовольно трепетали.
- Водки и лимонно-апельсиновый фреш, - попросил Митя у бармена.
- Ну! – Блондинка нетерпеливо закусила алую губу.
Митя отмахнулся и выпил залпом. Тепло распространилось по всему организму, глаза чуть заслезились. Стало веселее.
- Он обвинил меня во всех грехах.
Блондинка сверкнула большими голубыми глазами.
- Моя сестра, сказал он, сошла с ума. Стала инфантильной, у неё испортился язык. Она стала ругаться матом. Из-за тебя. Но я сделаю все, чтобы её вытащить. Ты бы на моём месте поступил бы так же. Родная кровь.
- Ну? - Блондинка потребовала продолжения.
- Всё, - сказал Митя, - других обвинений не было. Бога не распял, воду в кране не выпил, толченое стекло в ризотто не добавлял.
Он отодвинул рюмку.
- Я жену не научил ругаться матом, а тут такое… Карикатура на джентльмена. Гардеробщик в «порше».
- Ну, - согласилась Блондинка, - не научил…
- Аргумент убойный. Крыть нечем, вот они мне и...
Митя инстинктивно потрогал затылок. Жестом попросил у бармена очередную порцию водки.
- Обидно только, что мало у них заказывал.
- Слушай, - неожиданно продолжила Блондинка другим тоном, - а ведь он тебя приревновал.
Митя крякнул от неожиданности.
- Чего ты на меня так смотришь? – удивилась она.
- У тебя волосы натуральные или крашенные?
Блондинка улыбнулась. Митя обнял её за талию, она чуть отстранилась, но улыбаться не перестала. Только глаза стали немного глубже.
- Почему от тебя ничем не пахнет? – спросил он.
Блондинка достала очередную сигарету. Она не пыталась освободиться.
- Вкусно, - сказал Митя, вдыхая дым.
- Хочешь? – как-то очень двусмысленно спросила она. В глазах заиграли новые искорки.
Митя кивнул:
- Пошли в ванную.
Блондинка удивилась. Кончики вишневых крыльев очередной раз нервно задёргались.
- Откуда здесь ванная?
Большие плазмы на стенах, на которых безумствовали AС/DC, пьяные девицы, сигары, хохот, звон бьющихся бокалов…
- Тогда в туалет, - вздохнул Митя. - Или домой.
Блондинка кивнула.
- На посошок? – спросил он у неё.
Митя опрокинул последнюю рюмку, расплатился и они вышли на улицу.
Ветер, машины, таксисты, что-то выкрикивающие в темноту.
- Тебе куда? – спросил Митя.
Она неопределённо пожала плечами.
- А всё-таки?
Они шли вдоль ночного проспекта, мимо проституток, прячущихся от дождя на автобусных остановках.
«Я была в Баварии», порыв ветра донес до них обрывок разговора.
- Ты была в Баварии? – спросил Митя.
Блондинка не ответила.
Они стояли в арке перед стоянкой такси.
- Тебе куда? – очередной раз спросил Митя.
Она указала пальцем вверх.
- Ладно.
Он подошёл к машине, открыл дверь и сделал приглашающий жест. Ему показалось, что она колеблется.
- Сейчас, - сказал он водителю и посмотрел на Блондинку.
Она курила. Митя повторил жест.
- Он тебя приревновал, - неожиданно повторила Блондинка.
- Какая разница? – ответил Митя, - важен результат. Из недостоверных фактов сделал неправильный вывод.
Он снова пощупал затылок. Шишка будет. Наверное…
- Это объясняет, - возразила Блондинка, - почему…
- Почему, - перебил Митя, - тебя это так волнует? Ты едешь?
Она выбросила сигарету и сделала шаг навстречу.
Митя стоял долго, бесконечно долго, ощущая вкус поцелуя, и боялся открыть глаза.
Таксист не выдержал и нажал на клаксон. Митя не обращал внимания. Ему показалось, что у него выросли крылья, какая-то часть сознания усмехнулась: «вишневые!». Его куда-то подняло, понесло.
Неожиданно выплыла лысая голова.
«Нью-Йорк. Десять тысяч безработных саксофонистов», - процитировала она и быстро, очевидно испугавшись, что это не оценят, отрывисто рассмеялась. Фиолетовый платок остервенело трепыхался в кармане синего пиджака.
Митя брезгливо отшатнулся и открыл глаза.
Ночь. Двор. В дрожащем свете фонаря две фигуры склонившиеся над ним. Одна вытирает руки о передник.
- Достаточно, - говорит лысый, - он запомнит.
Трогает того, что в переднике за локоть, и они вместе возвращаются к ресторану.
Митя лежит на земле. Деревья шатаются, стены домов кренятся, веки тяжелеют, смыкаются.
Он тебя приревновал, улыбается Митя. Приревновал…
В голове звенит, из уха вытекает что-то горячее, кажется, что хлопают крылья. Сознание ускользает и последнее, что он чувствует - нежное прикосновение к губам…

(no subject)

Стоило выпить рюмку водки, как немедленно появилась летающая тарелка. lippa побежала фотографить.

(no subject)

У него была крупная голова, переходящая в пиджак. На голове были остатки растительности неопределенного цвета, а пиджак был когда-то голубым. Впрочем, весь костюм тоже был когда-то голубым. И рубашка тоже была когда-то голубой. Только галстук был блестящим.
- Ох и вонит от тебя, Римский, - сказала Анька и демонстративно скривилась.
От него действительно сильно пахло, Рая тоже чувствовал.
- Запах - это хорошо, - важно проговорил Римский. - Запаха любая зараза боится. И собаки.
- Собаки... - повторила Анька, хмыкнула и перешла на деловой тон. - Ну, что там у тебя?
Она нетерпеливо застучала ногой.
- Вот, - Римский достал из кармана опасную бритву.
Анька брезгливо взяла её двумя пальцами и подержала перед глазами.
- Настоящая, - пробасил Римский. - Пятёрку дай.
Анька раскрыла бритву, долго беззвучно шевелила губами, и передала ее Рае. Раева осторожно взял бритву и тоже повертел её. Бритва была острой. Надпись Solingen присутствовала.
- Настоящая, - еще раз пробасил Римский. - Жены инструмент.
Он делал ударение на букву "у".
Рая неопределенно пожал плечами и вернул бритву Аньке.
- Видишь, человек говорит, что не знает, - Анька сложила бритву. - Может и не настоящая.
- Пятёрку дай, - Римский расстроился.
- Вонит же от тебя, Римский, - Анька протянула бритву Римскому. - Ты когда мылся в последний раз?
Рая увидел, как что-то пробежало в его блеклых глазах.
- Тройку дай, - сказал Римский, отказываясь брать бритву обратно.
Анька немного постояла с протянутой рукой, потом кинула бритву на стол к своим парикмахерским принадлежностям и полезла в сумочку за деньгами.
- Она вовсе мне и не нужна, - бормотала она под нос. - Ерундистику всякую прут. Что я вам скупка?
Римский с надеждой смотрел за её движениями. Рая заметил, как из-под его пиджака вытянулась красная шея, а из коричневого отверстия рта показался розовый кончик языка. Но стоило Аньке повернуться, всё это мгноверно убралось.
- Держи, Римский, - Анька протянула ему рубль. - Ну и вонит же от тебя.
Она зажала нос двумя пальцами и отвернулась в сторону.
Римский посмотрел на рубль, на бритву, потом еще раз на рубль. Он колебался. Рая заметил, как его рука непроизвольно потянулась к бритве, однако на полпути замерла, изменила траекторию и выхватила деньги из Анькиной руки.
- Всё, - сказала Анька. Она положила руки Римскому на бедра и на удивление легко развернула его. - Давай отсюда. Ты своим запахом всех клиентов распугаешь. Неделю проветривать надо.
Она вытолкала его из крохотной парикмахерской, и тут же хищно бросилась к столу. Она крутила бритву под разными углами, подходила к окну, включила подсветку у зеркала, наконец, бережно засунула в сумочку.
- Настоящая, - довольно сказала она Раеве.
Рая понимающе улыбнулся в ответ и кивнул.
Анька кинулась открывать окно.
- Садитесь Саша, - пригласила его Анька. - Вас - как обычно?
- Штынк от него... - сказал Раева, когда устроился в парикмахерском кресле. Крахмальная простыня немного передавливала шею, и он жестом попросил Аньку ослабить хватку. - Как обычно, и бороду поправьте.
- Полицай он бывший, - Анька поднимала Рае волосы, поворачивала его голову из стороны в сторону, щурилась, определяясь с тактикой.
- Как, полицай? - переспросил Раева. Он повернулся и удивлённо посмотрел на неё.
- Насильно забрали, - сказала Анька. - Жена у него умерла, вот он с тех пор совсем опустился.
Она достала ножницы и приготовилась к стрижке.
Анька быстро обкромсала его, Рая сунул ей что полагается и вышел на воздух.
Погода была теплая, весенняя, настроение неплохое. К "Риге" подвезли свежее пиво, и со всех сторон к стояку подтягивался народ. Рая прошёл мимо очереди, наполовину состоящей из студентов стран только что победившей демократии, и замурлыкал себе под нос из Дюка Эллингтона. Край его глаза неожиданно зацепил нечто грязно-голубое. Он остановился и оглянулся. На бордюре одиноко сидел Римский, опустив голову. У него тряслись плечи.
- Ну, - Римский поднял заплаканное лицо. - Кто Римскому кружку пива купит?
Очередь настороженно замолчала.
Вот чёрт, выругался про себя про себя Раева. Он взглянул на очередь, потом на часы, на плачущего Римского, еще раз выругался, вернулся и пристроился в хвост. "Надо ему еще курева не забыть взять, подумал Раева. Интересно, из чего такие костюмы голубые делали? Это же не джут".

(no subject)

В субботу видел НЛО. Соседи устроили барбекю во дворе и тоже видели. Мнения разделились: воздушный шар или самолёт? Ваще я НЛО видел уже третий раз. Два раза на ул. Калиновского, один раз ночью по малолетству, что не считается, второй раз в жутком похмельи, что, собственно, тоже сомнительно. Огромный светящийся шар висел посреди дня совсем рядом с ЛЭП. Повисел немного и потух. На шаровую молнию, которую я тоже видел, не похоже было размерами. Ну я не думаю, что пиво и даёт такой эффект. Впрочем, некоторые считают, что пиво с похмела - есть живое доказательство существования бога.
А в субботу это было нечто похожее на самолёт. Отдалённо напоминало конкорд контурами. Только очень светилось. Так что не знаю, может Творец послал человечеству специальный знак, чтобы мы задумались и прекратили разбавлять виски кока-колой...

(no subject)

Ветер собирай обломки. Мертвых похоронит мрак.
Будут вспоминать потомки чёрный наш пиратский флаг.
Приятель веселей разворачивай парус
Йо-хо-хо, веселись, как чёрт....



по на водке chasovschik