Category: компьютеры

Category was added automatically. Read all entries about "компьютеры".

Радуга

Он проснулся и сразу попытался сесть. Внутри хрустнуло, он повертел головой, вспомнил, что его зовут Миша и сегодня четверг.
- Мама!
Никто не отозвался. Он поджал колени, суставы скрипнули, и положил на них голову.
Было десять часов сорок шесть минут. Миша посидел без движения и ровно в одиннадцать слез со стола.
- Мама!
На этот раз дверь в комнату бесшумно отъехала и в проеме появилась мама.
- Ты как? – ласково улыбнулась она,- Кушать не хочешь?
Миша подумал и кивнул головой.
- Пошли на кухню, - позвала мама.
В кухне было как всегда стерильно. Огромная ультрафиолетовая лампа под потолком, множество инструментов: отвертки, гаечные ключи, резаки, горелки, баллоны с аргоном и кислородом, черные розетки, катушки, датчики температуры и старинный гигрометр, который мама нашла на свалке, восстановила и очень им гордилась.
- Чем будешь завтракать? – спросила мама.
Миша думал.
- Может мороженое? – нерешительно начал он.
- Клубничное? – уточнила мама. Миша энергично закивал.
Мама включила компьютер и принялась колдовать над графиками. Кривые не желали подчиняться, плясали, изгибались восьмерками, норовили выскочить за пределы экрана. Миша осторожно подглядывал из-за маминого плеча, как графики успокаиваются, постепенно сдаются, входят в нужную конфигурацию. Наконец, мама оторвалась от клавиатуры и протянула разъем, от которого шел тонкий белый шнур.
- Приятного аппетита.
Миша вставил разъем в гнездо в левом боку.
Вначале чуть-чуть покалывало, но потом все заполнил вкусный нежный холод. Он был сладким, сочным, хрустящим, ярко красным, пахнущим свежестью и весной. Миша закрыл глаза от удовольствия. Он держался двумя руками за стол и слегка раскачивался.
Мальчик со светлыми волосами лез вверх по веревочной лестнице. На нем была белая рубашка с синими полосками. Миша откуда-то знал, что это матросская форма. Мальчик пел:
А ну-ка песню на пропой веселый ветер, веселый ветер, веселый ветер
Моря и горы ты облазил все на свете и все на свете песенки слыхал…
Миша видел море, волны, мальчик лез всё выше и выше, к самому солнцу.
- Вкусно? – услышал Миша мамин голос, - хорошего - понемножку.
Песня, исчезла, Миша открыл глаза.
- Можно еще, - попросил он, - капельку?
Мама оторвалась от экрана.
- Много сладкого – вредно. Ты же знаешь – не жалко. Но что делать, если у тебя опять начнется…
Они были в гостях, и Катя тайком затащила на кухню, сунула ему в руки разъем и накормила вареньем. Вечером Мише стало плохо. Мама никак не могла понять, почему он носится как угорелый, не желает отдыхать, хоть было уже поздно. Она еле словила, когда он чуть не выпрыгнул в окно. Миша вырвался, хотелось летать. Тогда мама вызвала врачей. Они прибыли через шестнадцать минут, обнаружили сбой в группе двигательных функций, вызвавший замыкание цикла. Долго чистили процессорный блок, спорили надо ли переустанавливать систему, мама потом сказала, что это называется «устраивать консилиум», так и не пришли к единому мнению вирусное это или возрастное, решили оставить все как есть и понаблюдать.
А утром появилась ревущая во все горло Катя, которую привели родители, и рассказала про варенье.
Миша вздохнул и вытащил разъем.
- Можно, я пойду за радугой? – печально спросил он.
Мама привлекла его к себе и поцеловала в лоб.
- Так я пойду? – уточнил Миша.
- Только не долго, - сказала мама, но Миша не слышал, он бежал вниз по лестнице.
На улице было не жарко, около тридцати. Солнца не было, небо было затянуто серой дымкой, с стороны моря пахло чем-то незнакомым, кислым.
Под ногами было скользко. В черной застывшей стекловидной массе, которая покрывала все пространство до начала бетонной полосы, отражались дома, силовые линии, на металлических опорах и редко-редко пролетающий в сторону реактора, автоматический дрон.
Самого здания разрушенной АЭС видно не было, оно пряталось в низине, за гладким, тоже покрытым расплавленным черным стеклом холмом. С той стороны, ветер всегда приносил тепло, а ночью, Миша не видел, но Катька клялась и божилась, что видела сама, как из-за холма светилось зеленым.
Он остановился возле катиного дома и постучал в дверь.
- Здравствуете Миша, - катин папа его всегда называл на «вы».
- Здравствуйте, - Миша засмущался и в нерешительности замолчал.
- Катя, - папа отвернулся и закричал куда-то в дом, - к тебе Миша.
- Сейчас, - раздалось в ответ из глубины здания, - сейчас...
- Может, зайдешь? – папа сделал приглашающий жест, но Миша отрицательно покачал головой, внутри снова хрустнуло.
Катя показалась из-за спины папы.
- Привет Миша, - папа отодвинулся, пропуская её вперед.
- Пока папа, - она помахала отцу рукой.
Миша взял её за руку, и они заскользили по стекловидной массе в сторону моря.
- Далеко не гуляйте, - сказал папа на всякий случай.
- Хорошо, - хором ответили они.
Бетонное ограждение начиналось через километр. Плиты были разбиты и из трещин, словно проросшие растения, торчали куски ржавой арматуры. Когда-то давно с этих плит взлетали тяжелые многоразовые шатлы.
Миша с Катей перепрыгивали через разломы, карабкались вверх по плитам, спускались вниз, ползли по небольшим туннелям, образовавшимся неизвестно как. Миша не любил темноту, и пару раз ему было не по себе, но Катя ничего не боялась. Она везде шла первой и тащила за собой.
Наконец, они пришли. Впереди беспокоилась черная вода. От неё шел кислый запах. Волны накатывали на бетонные плиты и рассыпались в миллионных брызг. Когда светило солнце здесь появлялась радуга. Миша с надеждой посмотрел на небо. Катя приложила руку к глазам, словно её слепило.
- Хочу, - сказал Миша, - научиться летать.
- Зачем? – спросила Катя.
- Чтобы видеть радугу сверху.
Он сел на плиту, бетон был теплым.
Море немного успокоилось, запах стал не таким резким. Катя устроилась рядом. Они молча смотрели на черные волны.
- А ну-ка песню нам пропой веселый ветер, - вспомнил Миша, - веселый ветер, веселый ветер…
До конца горизонта небо было серым.

(no subject)


17 октября 1955 года Американское Бюро Периписи впервые начало сводить результаты 1954 года в компьютер UNIVAC