Category: животные

Category was added automatically. Read all entries about "животные".

Мешок

Двоюродный брат, который был ровесником, но собирался этой осенью в первый класс, рассказал, что горбун приходит, когда никого нет дома. Он ворует детей и уносит в мешке. Сеня не испугался, потому что сидел в командирском синем танке с желтыми гусеницами, и вокруг стояла огромная армия солдат, готовых дать отпор кому угодно. Но вечером в постели вспомнил про горбуна, и долго не мог заснуть, прислушиваясь, как по лестнице скрипя и щелкая ногой, тяжело поднимался квартирант Поляков.
Старик появился следующим утром. Бороды у него не было, горба тоже, брюки были заправлены в кирзовые сапоги, но в большом мешке уже что-то шевелилось. Сеня сразу похолодел, убежал во двор, закрыл калитку на крючок и подпер спиной. Старик заглянул в вентиляционную дыру в фундаменте их дома, сел на траву, снял засаленную кепку и вытер лысину ладонью. Докурив, достал из кармана грязно-зеленого пиджака маленькую косточку с остатками вареного мяса, привязанную к толстой нитке и бросил ее в отверстие. Сеня привстал на цыпочки, чтобы лучше видеть, и высунул кончик языка от напряжения. Старик потащил за нитку, и в отверстии появился кот, который в пасти держал кость. Старик схватил его за шею, кот принялась дико вопить, пытаясь исполосовать когтями обидчика. Свободной рукой дед ослабил узел на мешке и забросил туда орущее животное, сразу затихшее.
Сеня выбежал на улицу.
- В институте нужны кошки,- объяснил дед, - для космоса.
Слова «институт и космос» произвели сильное впечатление. В подшивке журнала «Смена» были картинки молодых ученых в очках и свитерах, держащих в ладонях атомы, и собак в космических скафандрах. Лица у людей были открытые, а собаки с умными глазами выглядели настоящими и преданными друзьями.
Сеня повел старика за собой и показал еще одну дырку в фундаменте. Дед обнюхал ее и отрицательно замотал головой.
- Она там, - изо всех сил закивал Сеня, - точно там.
Старик достал из кармана бутылочку и накапал из нее на кость. Сеня заглянул в дыру, увидел два зеленых глаза, которые стремительно бросились на него. Старик перехватил кошку буквально на лету. Рыжая, громко шипя и извивалась, умудрилось сильно поцарапать руку, он, громко ругаясь, разжал пальцы, и кошка убежала.
- Семь будет и так добра, - сказал дед. - На сення усё. - И ушел под колонку смывать кровь.
На следующий день квартирант съезжал. Он вынес вещи в подъезд, и среди немногочисленных коробок и книг оказался небольшой мешок. Поляков не был ученым, работал на заводе, и кошки у него никогда не было. Сеня потыкал ткань прутиком, внутри было что-то твердое, но не живое. Он несколько раз обошел мешок, перед тем как развязать узел. Внутри оказалась нога, обутая в черный ботинок, с приделанными к ней с другого конца ремнями.
Взрослых тоже крадут, решил Сеня. Только они большие, их крадут частями. Он вернулся к себе, расставил из коробки солдатиков и занял круговую оборону. Сеня ожидал атаки, пока его не нашла мама и не вытащила из-под стола.
- Что с тобой? – она пощупала его лоб. – Ты не заболел? Бледный какой-то…
Болеть Сеня любил. В кровать разрешали брать танк, и переставляли к другой стене, чтобы был виден телевизор. Правда, приходилось пить горькие микстуры, но их компенсировали сладким вареньем или конфетами. В этот раз температуры не оказалось, и его отправили во двор, пока в квартире будут мыть полы.
По улице ветер гнал тополиный пух, Поляков возле колонки на углу ловил машину. Из дырки в фундаменте показалась кошачья голова. В зубах рыжая держала крохотного котенка. Она чего-то испугалась и спряталась обратно. Сене стало стыдно, так стыдно, что заныли зубы и заболели запястья. Он побежал домой, налил в блюдце молока и осторожно, стараясь не расплескать, понес рыжей.
- Я больше не буду, - сказал он в дырку. Зеленые глаза вспыхнули в темноте и погасли.
Осталось еще одно не сделанное дело. Сеня вернулся, открыл мешок и, стараясь не смотреть на ногу, плюнул внутрь.
Тем временем к воротам подъехал грузовик. Поляков, щелкая протезом, выскочил из кабины и снял с них засов. Машина медленно въехала во двор и остановилась у крыльца. Мама помогла квартиранту побросать вещи в кузов, он попрощался и уехал. Она махала вслед.
- Поляков будет в общежитии жить,- объяснила она. Сеня не знал, что такое общежитие, но на всякий случай кивнул. Мама вернулась мыть полы, он сошел с крыльца и увидел, что из отверстия опять осторожно выглядывает рыжая. Она смотрела на Сеню, и ему показалось, что она улыбается.

Филологическая несовместимость

Забор, как забор, зеленый, как полагается. Прямо над надписью из трех букв (кстати, обнаружил новацию, примету времени, так сказать: букву «и» в этом непубличном слове повсеместно заменяют на «i», что довольно четко отделяет нас от родины депардьёв), объявление о пропаже собаки с черно-белой фотографией, на которой в профиль и фас изображено измученное существо с огромным туго затянутым на шее бантом и большими и тоскливыми от безысходности глазами. А рядом две нестудентки гарантируют порядок, если найдется какой-нибудь идиот, который сдаст им отдельную жилплощадь.
За забором заливается собака. Это типичный беларуский собака, хоть и по национальности кавказская овчарка. Его тактику понять нельзя. В большинстве случаев он смотрит и не видит в упор. Ты не интересен, хоть и облокачиваешься на забор. Он демонстративно поворачивается задом и напряженно изучает выцветшую облупившуюся дверь сарая, считывая вязь, написанную древесными червячками. Хвост лупит, как вентилятор, подстегивая процесс осмысления. Но иногда он начинает брехать, даже до того, как заворачиваешь в переулок. Ни забора, ни тем более двора еще не видно, а нервы и клыки обнажены, цепь натянута до предела, и несется во все стороны истеричное, хриплое.
Что охраняет - совершенно не понятно. Кругом особняки, стоимость которых превышает миллион долларов – ни одной будки. А здесь – покосившийся сарай, набитый никому не нужной рухлядью, покрытый ржавым железом, в которое упирается высокая поленница. Рядом детская горка. Она год валялась на боку в облюбованной, изгаженной алкашами, наркоманами и бродячими собаками детской площадке, куда никто кроме них никогда не заглядывал, потому что какой-то придурок додумался организовать ее в глубине парка, где и взрослому не всегда безопасно. Сосед приволок горку к себе, почистил и подкрасил. Внучка, кудрявая светловолосая кукла пару раз съехала и все, больше не подходит. Стоит горка среди невысокой травы, возле ржавой металлической бочки, над которой колдуют летом барбекю, отравляя шашлычным газом окрестности.
Ну и дом, конечно. Покосившийся, как сарай и такой же зеленый, как забор. С маленькими грязными окнами, за которыми с трудом угадываются подоконники с фикусами и серыми, а когда-то белыми рамами, намертво прибитыми к бревнам, из которых сложены стены, ставнями, небольшой дверью, шиферной крышей и торчащей из нее короткой печной трубой из которой никогда не идет дым. Никогда.
Хозяина зовут Саша, он таксист, молчаливый седой, а когда выпьет, становится агрессивным и красным, как светофор.
Он держится за калитку, изо рта идет пар.
- Слушай, - останавливает он меня. Долго молчит, лезет в карман видавшей хорошие времена залатанной дубленки за сигаретой, щелкает зажигалкой, затягивается и закрывает глаза. Я собираюсь уходить, но он не поднимая век спрашивает:
- Вот, куда мы катимся?
- Ай, Саша, - я делаю еще одну попытку пройти.
- Нет, ты скажи! – настаивает он, грозя пальцем.
- Нет времени, Саша, - отвечаю я.
Саша кивает головой и повторяет тихо «Нет времени». Неожиданно делает шаг вперед преграждая путь.
- Куда мы катимся?
В Ад, думаю я, а Саша тычет пальцем в забор.
- У нас ничего нет! – кричит он, - понимаешь? Ничего!
- Саша, я пошел, - я стараюсь говорить, как можно более озабочено, - опаздываю.
- У нас даже ругательств нет! – не обращает внимания он. – Они даже «хуй» правильно написать не могут!
За моей спиной раздаются рыдания.
Я ускоряю шаг вдоль забора. Меня провожает заливистый лай кавказской овчарки…

Знакомый привкус

На алее, идущей параллельно улице Калиновского, утренняя движуха. Коммунальщики в зеленых робах с опознавательными знаками и метлами, не пришедшие в себя бомжи с дублеными лицами, мятые выпивохи, заторможенные, мычащие нечто нечленораздельное; собачники всех пород, типов и окрасов. Жизнь каждый день, без выходных и праздников. Многовекторность здесь является не принципом существования, а конечной точкой посыла, за упоминание инноваций можно отгрести, как за любое другое оскорбление, последняя книга была прочитана в пятом классе, фамилию участкового знают все, слегка поеживаясь при упоминании.

Мужик в чистом темно синем «адидасе» с тремя голубыми полосками, бритый на лысо, остервенело пытается открыть зубами бутылку темной жидкости.

Я даже и не подозревал, что до сих пор пробки выпускают в исполнении «бескозырка».

Сразу потащило лет на двадцать пять в прошлое, во двор ГУМа. От нахлынувших воспоминаний рот наполнился привкусом латуни. Летний вечер, ворота из крупной металлической сетки, большой ржавый замок для вида, строительная бытовка с маленькими непрозрачными окнами и решетками на них, окаменелые телогрейки, шатающаяся, наспех сколоченная лавка с вонючей банкой полной окурков, стоящая у стенки под рубильником с надписью «Не включать», вино «Алиготэ», девушка, декламирующая стихи, плохие свои и хорошие Пастернака, грозный окрик «Что вы здесь делаете?». Слалом среди штабелей кирпича, пакетов арматуры, бетонных плит, гор строительного мусора и куч песка. Забор с противопожарным щитом, треск рвущейся ткани, сдавленный вопль «Мамочка!», металлические баки для бытовых отходов, компания, расстелившая газетку, на которой открытые консервы "килька в томате", ломти хлеба и портвейн. Мы спрыгиваем на соседний бак, сердца бешено колотятся, дыхания не хватает. Погони нет, компания не обращает внимания. Они полны отчаяния: не открывается пробка.

- Ребята, - не выдерживает кто-то, поворачиваясь, - случайно нет чего-нибудь острого?

- Дайте, - я протягиваю руку.

Придирчиво осматриваю бутылку, хмыкаю, всем своим видом давая понять, что дело пустяковое, вгрызаюсь зубами и через секунду выплевываю пробку под одобрительные возгласы. Девушка смотрит большими удивленными глазами.

Собака дернула поводок, я вернулся в настоящее.

Женщина ждет. Ей как тридцать, так и пятьдесят. На светло коричневом покрытом морщинами лице не разгладившиеся отпечатки выходных. Каштановые волосы растрепаны, на груди серебряная цепочка с крохотным крестиком, юбка розовая, в цветы, из толстой ткани, напоминающей диванную обивку. В левой руке прозрачный пластиковый стакан с делениями. Минизец в предвкушении оттопырен, немного подрагивает. Адидас покраснел от натуги и продолжает пыхтеть.

- Скажите, у вас случайно нет чего-нибудь острого? – она обращается ко мне и замирает. Яркое пятно розовой помады вокруг рта. Голос с одновременно хрипотцой и фальцетом. Сексуальных ассоциаций не вызывает. – О, Липкович! ШОС!

Вспышка молнии, мир становится плоским и черно-белым. Тик-так. ШОС. Тик-так. Через мгновение объём, цвет и запах возвращаются. Глаза голубые, зубы белые, ровные без ожидаемых следов помады, нос правильный, туфли лодочки. Рядом лежат сигареты «Парламент». Её спутник удивительно похож на интеллигентнейшего Диму Плакса, который вел беларуские передачи «Радио Швеция», только на десяток килограммов крупнее.

- ШОС! - я краснею от удовольствия.

Придирчиво осматриваю бутылку и вгрызаюсь в пробку зубами.

- ШОС! – подбадривает женщина и пихает адисаса локтем: смотри как надо.

Я выплёвываю остатки пробки.

Предлагают выпить, собака рвет и приходится бежать. Во рту стоит латунный привкус, на часах восемь сорок пять …

ожидание

По двору бегала собака. Тыкалась носом в качели, подошла к песочнице, заваленной снегом, стала возле металлического гаража и задрала ногу.
- Баба, - закричал мальчик, - собака писает!
- Я сейчас, малыш, – раздалось из кухни, - Минуточку.
Собака еще немного покрутилась и убежала.
Скрипнули половицы.
- Что случилось? – спросила бабушка.
Мальчик обернулся.
- Там собака писала! – он показал пальцем вниз во двор.
Бабушка улыбнулась и погладила его по голове. Мальчик оттолкнул руку.
- Рыбную котлету будешь? – спросила она.
Он отрицательно замотал головой.
- А что будешь? – спросила бабушка.
- Буду маму ждать, - ответил мальчик и повернулся к окну.
Бабушка вздохнула.
- Мама может и поздно приехать, - сказала бабушка, - а кушать надо сейчас.
- Буду маму ждать, - упрямо повторил мальчик.
В кухне что-то громко стрельнуло, бабушка вздрогнула и побежала обратно.
На подоконнике лежали два красных игрушечных автомобильчика и большой черный бинокль. Бинокль был тяжелый, его приходилось держать двумя руками. Через него двор казался совсем рядом. Черные вороны прыгали по снегу, не обращая внимания ни на рыжую кошку, на ни тетю с коляской. Забытая вчера лопата торчала из сугроба. В мусорном баке копался дядя, доставал бутылки и прятал в сумку. Машины, на которой должна была приехать мама, не было. У мальчика заболели руки, он положил бинокль и взял автомобильчик.
-Дрррр!
Игрушка поехала по подоконнику, повиляла, неожиданно взлетела над биноклем, сделала несколько пируэтов и приземлилась на оконное стекло, словно на взлетную полосу. Машина, управляемая маленькой ладошкой, нарисовала на стекле восьмерку и стала вертикально, упершись крохотным капотом в оконную раму. Второй автомобиль полностью повторил путь первого и запарковался рядом.
Мальчик подпер голову кулаками и смотрел в окно. Стекло задрожало, одна из машинок упала. Мальчик слез со стула, вытащил игрушку, закатившуюся под батарею, и снова занял наблюдательную позицию. Стекло приятно холодило нос.
- Баба! – он повернулся к дверному проёму, - Почему стекло холодное?
- Кушать готово! – отозвалась бабушка.
Мальчик нехотя слез со стула и пошел на кухню.
Бабушка колдовала у плиты.
- Жареная картошечка и рыбная котлетка, - она поставила блюдо, от которого шел пар.
Мальчик взял вилку и проткнул котлету.
- Горячая, - недовольно буркнул он.
Бабушка кинулась шумно дуть на вилку.
Котлета была вкусной, а картошка еще вкуснее. Глаза бабушки светились счастьем.
- Компотик или молочко?
- Молочко,- сказал мальчик с полным ртом.
На тарелке оставалось чуть менее половины, но мальчик отодвинул тарелку.
- Больше не хочу, - сказал он.
Бабушка расстроено всплеснула руками.
- Как же так? Такая вкусная котлетка…
- Не хочу,- заупрямился мальчик.
Бабушка смотрела расстроено.
- Не буду, - капризничал мальчик.
Бабушка взяла вилку, подцепила кусок котлеты и поднесла ко рту мальчика. Он плотно сжал губы.
- За маму! – сказала бабушка.
Мальчик шумно вздохнул носом, но рта не раскрыл.
- За маму, - повторила бабушка.
Мальчик скосил глаза на еду, еще раз шумно втянул носом воздух. Бабушка не отступала.
Он вспомнил, что единственный мужчина в доме, ему стало немного стыдно.
- Молодец! – похвалила бабушка и наколола на вилку остатки котлеты.
Через минуту на столе оказалась кружка молока и две крохотные конфеты.
Мальчик одну запихал в рот, вторую, когда бабушка отвернулась, засунул в карман.
- Все, - он вытер белые усы, - Спасибо.
- На здоровье, - ответила бабушка, но он уже убежал.
Бабушка громыхала посудой в раковине, мальчик сидел на стуле и смотрел вниз.
Из арки во двор въехал красивый красный автомобиль. Огромные фары, темные блестящие окна. Мама, обрадовался мальчик. Сердце громко застучало, он повернулся в сторону кухни.
- Баба!
«Условия домашнего ареста понятны, - мальчик услышал, как бабушка кому-то отвечает по телефону, - никакой информации, никаких журналистов, никакой прессы. Никакого интернета и телефона и телевизора.»
- Баба! – позвал он еще раз.
Автомобиль медленно подъехал к подъезду, мальчик взобрался на подоконник и привстал на цыпочки, чтобы было лучше видно. Машина проехала дальше и скрылась за углом.
- Ты что делаешь! – за спиной раздался испуганный голос бабушки.
Он повернулся.
- Мы же договаривались, что ты будешь с ногами влезать на подоконник.
Мальчик виновато молчал. Бабушка взяла его за руку и потянула в другую комнату.
Она включила телевизор, мальчик устроился на ковре.
Показывали мультфильмы Диснея. Микки Маус спасал попавшую в лапы к Злому Волку подружку Мини, весело разрушил крепость, в которой Злой Волк отстреливался из огромных пушек. Бабушка держалась за сердце, пила какие-то вонючие капли, села в кресло, немного повсхлипывала и принялась клевать носом. Мальчик осторожно вышел, закрыл за собой дверь, взобрался на стул и прислонил нос к холодному стеклу.
Он представил себя Микки Маусом. Схватил Злого Волка, который тянул руки к маме, за усы, поднял высоко в воздух и покрутил над головой. Злой Волк со свистом полетел в небо.
- Мама, - сказал мальчик, открывая дверь крепости, - ты свободна.
Во дворе ничего не изменилось. Черенок забытой вчера лопатки торчал из сугроба в том же месте, вороны прыгали вокруг качелей, а рыжая кошка сидела на крыше гаража. Только дяди возле мусорных баков не было. Он лежал на скамейке перед подъездом и спал, положив сумку под голову…

за честь семьи

Дядя Гриша толстый, седой, целый день сидел на крыльце в кепке и только один раз подскочил, чтобы надавать мне по заднице.
У них во дворе под яблоней стоял деревянный стол, там собиралась вся улица и резалась в домино. Мужчины курили «Беломор», оглушительно стучали костями и раскатисто хохотали.
Усатая дочка дяди Гриши, Берта, высовывалась в окно и громко звала:
- Папа, стынет!
Из окна неслись острые манящие запахи.
У дяди Гриши были сильные руки, металлические зубы, белые льняные штаны, внучка Софа, моя одноклассница, и внук Ромка. Ромка однажды забрался к нам и, выскочив из шкафа, напугал бабушку, ей пришлось давать сердечные капли. Дядя Гриша извинялся, кричал, не вставая со ступенек, через дорогу:
- Роза, прости этого идиота. У него здоровая наследственность, он исправится.
Ромке запретили на пушечный выстрел подходить к нашему дому. Бабушка зла не держала, но бурчала под нос, что ничего путного из него не может получиться.
Я считал, что надо отстоять честь семьи, но не очень хорошо представлял, как это сделать. Было несколько идей. Первая подвернулась прямо на огороде. Туда забежала небольшая дворняга, которая была такой голодной, что легко дала надеть на себя верёвку, и была тут же привязана к сараю. Я решил, что она будет сторожить дом, надо только её выучить.
Представил, как она подбегает к шкафу, вытаскивает за рукав спрятавшегося злоумышленника, валит на пол и сидит на груди до приезда милиции. Мне торжественно, перед всей улицей вручают грамоту, знамя и с сиреной провозят в открытом кузове грузовика. Бабушка с гордостью рассказывает обо всём в хлебном магазине.
Я выпросил любимый бутерброд – толстый кусок белого хлеба с маслом, обильно посыпанный сахаром. Дворняга понюхала, но есть отказалась. Полное недоумение. Как же так, это же вкусно. Пока бегал за докторской колбасой, собака каким-то образом освободилась от верёвки и убежала.
Вторая идея была поступить как Ромка. Забраться к дяде Грише в шкаф и выпрыгнуть оттуда с диким воплем. Но сделать это незаметно было невероятно трудно. Дядя Гриша всё время сидел на ступеньках перед входом, а его дочка Берта вечно возилась в той комнате, где было открыто окно. Другие окна у них в доме не открывались. Бабушка говорила, что там живёт сестра дяди Гриши, я её никогда не видел. Она после гетто иногда бывала сумасшедшей и ходила голой по квартире. А в последнее время почти нормальной и не была, вздыхала бабушка и отворачивалась.
Я всё-таки решил рискнуть, подобрался к вечно закрытому окну и заглянул сквозь щель занавески. Ничего интересного. Кровать с блестящими металлическими шарами, почти такая же, как у меня, только больше, ковёр на стене, светлый сервант….
Вдруг появилась седая голова. Из-под спутанных прядей волос смотрели желтые немигающие глаза. Они не смеялись, как бабушкины, а прожигали в груди отверстие и заглядывали дальше внутрь, куда-то совсем глубоко. Я испугался, что они сейчас что-то выдернут, что-то вытащат наружу, и придётся рассказать, что я не бегал в туалет, а писал прямо с крыльца на клумбу с цветами. Стало холодно, и я убежал. Спрятался во дворе за сараем и дрожал. Зубы стучали, но на рубашке никакой дырки не оказалось. Я немного успокоился и пошёл обедать. Бабушка сразу заметила, что всё время щупаю грудь, спрашивала - не ударился ли.
Я жевал котлету и представлял, как неслышно пробираюсь в комнату, женщина со спутанными волосами лежит на кровати повернувшись к стене, осторожно открываю светлый сервант, скрипит дверца, женщина спрашивает «Кто здесь?». Хватаю конверт, там оказываются важные документы, и выпрыгиваю в окно. Милиция торжественно вручает грамоту, знамя и меня с сиреной везут по улице в открытом автомобиле в сопровождении нарядных милиционеров. Дядя Гриша стоит на крыльце и отдаёт честь. Мы, говорит, не знали, что она не больна, а прячет секретные бумаги.
Третья идея возникла вечером. Мать принесла с работы рогатку - стальной прут, выгнутый по всем правилам. Она увидела, как слесарь инструментальщик делает рогатку для своего сына и попросила себе. То есть тебе, поправилась она, такую же.
Мать привязала резинку и вручила теперь уже окончательно готовое изделие. Я прямо дрожал от счастья. Рогатка была тяжелой, резинка упругой. Мы вышли на крыльцо, я выстрелил камнем в голубя, сидевшего на проводах, не попал и тут же был отправлен спать. Ночью несколько раз просыпался, чтобы поверить на месте ли оружие. Рогатка лежала на столе. Утром сразу побежал хвастаться. Первым делом чуть не убил Софку, камень пролетел в миллиметре от её головы. Потом по очереди стреляли по лампочке на фонарном столбе. В конце концов лампочку разбили просто так, без всякой рогатки. Ромка бросил камень и попал. Я расстроился и ушёл стрелять по бутылкам. Это быстро наскучило, так как у меня ничего не получалось. Неожиданно попал в кота, который дико взвизгнул, подпрыгнул и бросился сломя голову в кусты.
Я возомнил себя великим охотником. Представлял, как тихонько сижу в засаде и наблюдаю за крадущимся тигром-людоедом. Нет, не за тигром, а злоумышленником. Изо всех сил натягиваю резинку, стреляю, он падает, приезжает милиция, и мне торжественно, перед всей улицей вручают грамоту, знамя и с сиреной провозят на открытом автомобиле. Школьники отдают салют, Софка делает специальные знаки, чтобы я обратил внимание. Я стою с независимым видом, не замечаю её. Она еще больше краснеет.
Я залег в траве. Очередной «тигр» вскоре появился. Он медленно шёл по забору, его рыжий хвост стоял вертикально. Прикинул расстояние, понял, что не попаду и принялся подползать ближе. «Тигр» присел на столбике и опрометчиво повернулся задом. Изо всех сил натянул резинку, камень просвистел рядом с котом и раздался вопль. Кричал не кот, но вопль был таким сильным, что кот на всякий случай решил удалиться с горизонта. Я встал и с интересом принялся осматриваться.
- А-а-а! – орал дядя Гриша, - это он!
Я обернулся, сзади никого не было. Дядя Гриша вскочил и побежал через дорогу. Я продолжал озираться по сторонам, высматривая злоумышленника. Сейчас мы его с дядей Гришей поймаем, приедет милиция и вручит грамоту, знамя и повезёт нас в открытом….
Дядя Гриша схватил меня за руку, в которой я держал рогатку.
- Засранец! – закричал он брызгая слюной, - кто тебя научил в людей? А?
Я не знал что ответить.
- Вот! - дядя Гриша постучал себя по голове, - видишь, куда попал?
Он дал мне по заднице. Я громко заплакал, не от боли, а от несправедливости - до этого меня били только родители - и потащил к бабушке.
- Роза! - кричал он, - засранец попал.
Для большей убедительности он снял белую кепку.
Бабушка пощупала голову дяди Гриши:
- Ничего с пустой головой не сделается.
- Роза, - сказал дядя Гриша, - это не шутки.
- Ты же на пенсии, - ответила бабушка, - зачем тебе голова? Ребенка можно бить и без головы.
Дядя Гриша не мог успокоиться, сел на стул и попросил воды. Металлические зубы громко стучали о кружку.
- Скажи, - бабушка повернулась ко мне, - что ты случайно и больше так никогда не будешь.
Я насупился и замолчал. Она несильно толкнула меня в плечо.
- Скажи.
- Я больше так не буду, - промычал под нос я.
- И извинись.
- Извините. Пожалуйста.
- Доволен? – спросила бабушка у дяди Гриши.
Он буркнул что-то нечленораздельное в ответ. Неожиданно раздалась сирена, дядя Гриша резко отставил воду и побежал обратно.
Я увидел в окно, как из их дома выводят женщину в длинном халате, рукава которого были завязаны вокруг талии. У неё были седые спутанные волосы. Собралась вся улица, а за столом перестали играть в домино. Женщину вели к машине "скорой помощи". Улица молчала, кто-то крестился. Я посмотрел на бабушку. Она вытирала руки о застиранный передник и кусала губы. У неё блестели глаза.

Котик

- Что они делать собираются? - жена стояла возде окна. - Иди сюда.
Обычно во дворе бегали дети. Детская площадка не баловала разнообразием, но на неё скинулись все соседи. Лестница, качели, горка...Но сейчас дети были заняты другим. Они столпилось возле соседского дома и что-то внимательно рассматривали.
- Забор делать будет, - он расстроено вздохнул. - Имеет право.
На соседской территории уже появились доски, трубы, песок. Он опять посмотрел на детей. Они разбежались кто куда, остался один Гриша, который держал под мышкой кота.
- А где малая?- спросила жена. - Видишь её?
- Никуда не денется.
Неожиданно в дверь позвонили.
- Папа, - сказал домофон голосом дочери, - у нас есть кругленькие батарейки?
- Какие кругленькие?
- Как таблеточки.
- Да.
- Можешь дать?
- Зачем это?
- У Гриши сломалась игра. Мы играть хотим.
- Не выдумывай.
- Ну, папа, - дочка сделала попытку заплакать.
- Или домой, или гулять - одно из двух.

Через пол часа жена опять позвала.
- Кажется, они собираются ставить забор на нашей земле.
Он нехотя отодвинулся от компа и подошёл к окну. Дети мучали кота большой компанией. Он вырвался от них, забрался на столб и сидел там, пытаясь достать лапой красный бант, который ему повязали на шею.
- Куда ты смотришь? - в голосе жены сквозило раздражение.
Появились рабочие и стали заливать в лунки раствор.
- Быстрая баба, - сказал он с завистью. - Раз - и готово.
- Быстрая - не быстрая, но на своей земле я забор ставить не дам.
Он еще раз посмотрел на рабочих, потом опять на детей. Кот спрыгнул с забора прямо дочери на руки и она с радостными криками поволокла его за дом.
- Малая ничем от кота не заразится? - спросила жена.
- По-моему это её кот.
- Соседки? - уточнила жена. Он кивнул. - Какой-то он не породистый. У неё должен быть английский. А еще лучше сиамский. Полностью её характеру соответcтвует.
- Сердцу не прикажешь, - он вернулся к компу. - Дай мне поработать спокойно...
Через час дочь пришла мокрая, запыхавшая и грязная.
- Быстро-быстро передеваться, мыться и кушать.
- Папа, а в каких часах кругленькая батарейка?
- В тех, что у тебя в комнате.
Она кивнула головой и побежала.
- Куда? - закричал он.
Она уже неслась к нему с часами.
- Покажи.
Он снял заднюю крышку. Дочка тут же схватила часы и убежала к себе.
- А чей это кот? - крикнул он ей вслед. - Гришин?
- Он из трубы вылез, - она опять прибежала и стала махать в окно. - Наш котик.
- Из какой трубы?
- А вон из той, - дочка показала на коричневую трубу, которая лежала возле аккуратно сложенных светлых досок.
- Так это не Гришин кот?- он удивился. - Ты от него подальше держишь. Какую нибудь заразу подхватишь...
Дочка странно посмотрела и попыталась заплакать.
- Ну вот, начинается, - упредил он её слёзы. - Давай ешь. С хлебом ешь. Чтоб сыта была...

На следующий день забор начал принимать законченную форму.
- Точно, они будут вести его по нашей территории.
Он смотрел в окно. Дети опять возились с котом.
- Ты меня слушаешь или нет? - спросила жена.
Рабочие готовились устанавливать столбики.
- А что мне сделать?
- Ты мужчина или тряпка?
Это был аргумент. Он немного поразмышлял и спустился на этаж ниже.
- Мне тоже не нравится, - Палыч сидел на подоконнике и смотрел на рабочих. - Сука.
- Она же знает, что это наша земля, - сказал он.
Видно было, что Палыч не хочет идти к ней ругаться.
Ёлки-палки, она же их клиент. Он вспомнил, что Палыч хвастался, как с большими усилиями победил всех конкурентов и заполучил её фирму. Значит придётся самому расхлёбывать.
- Что они к этому коту привязалсь? - риторически спросил он у Палыча. - Еще заразятся чем...
- Дети, что ты хочешь.
- Ладно. Пойду, - он уже собрался уходить, но остановился в дверях. - Который час? О, у тебя часы не работают...
Палыч не поворачиваясь засунул руку в карман и достал мобилку.
- Младшая вчера опрокинула, - Палыч глянул на телефон, - Без пяти час. Успехов.
Он вышел от Палыча и направился к соседке. Она долго не открывала, наконец щелкнул замок.
- Что касается детей, - сразу начала она не поздоровавшись, - так вы не волнуйтесь. Там будет для них калитка. Они не пострадают.
- Ксения, - он старался быть как можно более официальным, - по кадастру и по генплану - это наш участок.
- Собаки гадят на мои цветы. Я столько сил...
- Ксения, - перебил он её твёрдо, - Я, конечно, не юрист, но это наша земля...
- Мы не можем провести забор по-другому...- начала она, но замолчала, что-то соображая.
Он решил ей не помогать и осмотрелся. Отличная квартирка. Со вкусом. Много света, но как-то всё очень вычурно уж. А вот столик бы я себе такой прикупил.
- Хорошо, - наконец выдавила она из себя. - Вы правы. Я сейчас дам команду рабочим....
- А где вы такой столик заказывали? - спросил он, давая понять, что инцедент исчерпан. - Прекрасный...
- Муж привёз из Вильно, - ответила она и принялась машинально убирать электронные игрушки. - Гриша вечно всё разберёт, разбросает...

- Всё, - он захлопнул книгу.
- Ну, папа. Ну, пожалуйста. Ну, еще чуть-чуть.
- Всё. Уже поздно.
- Еще чуть-чуть почитай. Ну, миленький.
Он чувствовал, что внутри всё тает, но держался из последних сил.
- Знаешь, который час?
- Ну, папочка!
Он огляделся в поисках часов. Их не было на полке.
- Часы где?
Дочка отвернулась к стене. Он посмотрел по сторонам.
- Где часы? - он повернулся к дочке. Она не оборачиваясь показала куда-то рукой. Он подошёл к ящику для игрушек. Часы лежали циферблатом вниз, стрелки не двигались. Он тряхнул их, снял пластиковую крышку - батарейка отсутствовала.
- Красавица, - обратился он к дочери, - Только не надо делать вид, что ты спишь.
Дочь не ответила и накрылась с головой одеялом.
- Где батарейка?
Дочь еще больше зарылась под одеяло. Он стащил одеяло и повторил вопрос. Дочка заплакала.
- Что у вас происходит? - жена вышла из ванной.
- Вот, - он продемонстрировал ей часы.
- Завтра разберётесь, - она принялась его выталкивать из комнаты.
- Ну что ты, ей-богу, на ребёнка напал... - зашептала жена. Она села у изголовья и принялась гладить дочь по голове. Он прислушался. Через некоторое время всхлипывания прекратились, аккуратно закрылась дверь в детскую.
- Это котику батарейки, - сказала жена. - Все дети приносили ему, только она одна осталась.
- Странные у этого котика запросы.
- Ага.
- А что он делает с батарейками, она не сказала?
- Кушает их, наш котик.
- Кушает, - повторил он, глядя в экран компа. - Ну и котики пошли...Кстати, насчет покушать...
Они пили чай с вреньем, он описывал соседскую квартиру и особенно стол, который ему понравился. Он повернулся к окну. Нет, не может быть. Он встал, еще раз посмотрел. Жена напряженным взглядом следила за его движениями.
- Показалось...
- Что показалось? - переспросила жена.
- Так ерунда. Показалось, что из трубы свет идёт, - он вернулся за стол.
- Переработался ты, - сказала жена сочувственно. - На ребенка накинулся...
- Это я, конечно, зря, - согласился он. - Надо батарейку купить в часы.

Назавтра он забыл ключи. Жена обещала подъехать втечение часа. Он присел на скамейку и задремал. Проснулся от того, что кто-то настойчиво тёрся о ноги. Кот был тот самый, неопределённой породы.
- Кис-кис, - сказал он и полез в карман. Батарейки были упакованы в прозрачный пластик. Он помахал ими перед кошачьей мордой. - Кушать хочешь?
Кот поводил головой следя за движениями руки, сел и принялся демостративно чесать себя за ухом. Раздался гудок - привезли ключи...

- Папочка, миленький, еще чуть-чуть.
- Нет. Мы догорились по главе читать. Знаешь, который час?
Он посмотрел на полку. Часов не было. Он подошёл к ящику для игрушек.
- Это что такое? - спросил он, доставая разобранные часы. - Опять котик?
Дочь сразу накрылась с головой.
- Ты будешь спать, - он увидел, как она подсматривает в щелочку, и сделал большие глаза, - а я буду котику очную ставку делать.
Он вышел из детской, не обращая внимания на рёв дочери.

Во дворе было свежо. Он достал батарейки и выложил возле себя в ряд. Они блестели в свете луны. Ну где ты там, подумал он, и тут же, почувствовав на себе взгляд, обернулся. Котик сидел на только что возведённом заборе и смотрел немигающими глазами. Они светились, а на шее красовался всё тот же красный бант. Котик спрыгнул с забора, на негнущихся лапах подошёл к скамейке и сел на противоположном краю. Ему как-то стало не по себе. Котик, как ни в чём не бывало опять принялся чесать себя за ухом. Он вытер пот на лбу и увидел, что котик уже совсем рядом и собирается тереться о его ноги. Батареек нигде не было. Он осторожно наклонился и подхватил котика одной рукой. Котику это не понравилось и он принялся шипеть.
Ничего необычного, думал он. Котик как котик. Сбросил в траву батарейки, продолжал уговаривать он себя. Такое бывает. Котик неожиданно извернулся, высвободился и в одно мгновение забрался на забор.
- Кири-кири-кири, - он вспомнил как иностранных фильмах приманивают котов.
Котик не реагировал. Тогда он взял небольшую доску и попытался его ткнуть. Котик отбил доску лапой и зашипел. С явной угрозой. Он повторил попытку, котик спрыгнул вниз, подбежал к трубе и исчез в ней. Он быстро скинул куртку, взял её в руки, встал с противоположного конца и приготовился. Он стоял минут десять, котик не появлялся. Он наклонился и заглянул внутрь. В отверстии была видна луна и небольшой кусок дома. Он осторожно засунул голову, потом легко вошли плечи и следом - туловище. Он быстро выскочил из другого конца трубы. Трава была мокрой, а совсем недалеко, на крыше, копошились голуби. Он подошёл к забору, запрыгнул на него и попытался сорвать лапой красный бант. Страшно хотелось батарейку...

(no subject)

У него была крупная голова, переходящая в пиджак. На голове были остатки растительности неопределенного цвета, а пиджак был когда-то голубым. Впрочем, весь костюм тоже был когда-то голубым. И рубашка тоже была когда-то голубой. Только галстук был блестящим.
- Ох и вонит от тебя, Римский, - сказала Анька и демонстративно скривилась.
От него действительно сильно пахло, Рая тоже чувствовал.
- Запах - это хорошо, - важно проговорил Римский. - Запаха любая зараза боится. И собаки.
- Собаки... - повторила Анька, хмыкнула и перешла на деловой тон. - Ну, что там у тебя?
Она нетерпеливо застучала ногой.
- Вот, - Римский достал из кармана опасную бритву.
Анька брезгливо взяла её двумя пальцами и подержала перед глазами.
- Настоящая, - пробасил Римский. - Пятёрку дай.
Анька раскрыла бритву, долго беззвучно шевелила губами, и передала ее Рае. Раева осторожно взял бритву и тоже повертел её. Бритва была острой. Надпись Solingen присутствовала.
- Настоящая, - еще раз пробасил Римский. - Жены инструмент.
Он делал ударение на букву "у".
Рая неопределенно пожал плечами и вернул бритву Аньке.
- Видишь, человек говорит, что не знает, - Анька сложила бритву. - Может и не настоящая.
- Пятёрку дай, - Римский расстроился.
- Вонит же от тебя, Римский, - Анька протянула бритву Римскому. - Ты когда мылся в последний раз?
Рая увидел, как что-то пробежало в его блеклых глазах.
- Тройку дай, - сказал Римский, отказываясь брать бритву обратно.
Анька немного постояла с протянутой рукой, потом кинула бритву на стол к своим парикмахерским принадлежностям и полезла в сумочку за деньгами.
- Она вовсе мне и не нужна, - бормотала она под нос. - Ерундистику всякую прут. Что я вам скупка?
Римский с надеждой смотрел за её движениями. Рая заметил, как из-под его пиджака вытянулась красная шея, а из коричневого отверстия рта показался розовый кончик языка. Но стоило Аньке повернуться, всё это мгноверно убралось.
- Держи, Римский, - Анька протянула ему рубль. - Ну и вонит же от тебя.
Она зажала нос двумя пальцами и отвернулась в сторону.
Римский посмотрел на рубль, на бритву, потом еще раз на рубль. Он колебался. Рая заметил, как его рука непроизвольно потянулась к бритве, однако на полпути замерла, изменила траекторию и выхватила деньги из Анькиной руки.
- Всё, - сказала Анька. Она положила руки Римскому на бедра и на удивление легко развернула его. - Давай отсюда. Ты своим запахом всех клиентов распугаешь. Неделю проветривать надо.
Она вытолкала его из крохотной парикмахерской, и тут же хищно бросилась к столу. Она крутила бритву под разными углами, подходила к окну, включила подсветку у зеркала, наконец, бережно засунула в сумочку.
- Настоящая, - довольно сказала она Раеве.
Рая понимающе улыбнулся в ответ и кивнул.
Анька кинулась открывать окно.
- Садитесь Саша, - пригласила его Анька. - Вас - как обычно?
- Штынк от него... - сказал Раева, когда устроился в парикмахерском кресле. Крахмальная простыня немного передавливала шею, и он жестом попросил Аньку ослабить хватку. - Как обычно, и бороду поправьте.
- Полицай он бывший, - Анька поднимала Рае волосы, поворачивала его голову из стороны в сторону, щурилась, определяясь с тактикой.
- Как, полицай? - переспросил Раева. Он повернулся и удивлённо посмотрел на неё.
- Насильно забрали, - сказала Анька. - Жена у него умерла, вот он с тех пор совсем опустился.
Она достала ножницы и приготовилась к стрижке.
Анька быстро обкромсала его, Рая сунул ей что полагается и вышел на воздух.
Погода была теплая, весенняя, настроение неплохое. К "Риге" подвезли свежее пиво, и со всех сторон к стояку подтягивался народ. Рая прошёл мимо очереди, наполовину состоящей из студентов стран только что победившей демократии, и замурлыкал себе под нос из Дюка Эллингтона. Край его глаза неожиданно зацепил нечто грязно-голубое. Он остановился и оглянулся. На бордюре одиноко сидел Римский, опустив голову. У него тряслись плечи.
- Ну, - Римский поднял заплаканное лицо. - Кто Римскому кружку пива купит?
Очередь настороженно замолчала.
Вот чёрт, выругался про себя про себя Раева. Он взглянул на очередь, потом на часы, на плачущего Римского, еще раз выругался, вернулся и пристроился в хвост. "Надо ему еще курева не забыть взять, подумал Раева. Интересно, из чего такие костюмы голубые делали? Это же не джут".

(no subject)


Жительница Нью-Йорка испытала сильнейший шок, столкнувшись с питоном у себя в квартире.
Женщина находилась в ванной, когда, оглянувшись, увидела огромную змею, вылезавшую из унитаза.
Несмотря на ужас, 38-летняя жительница Бруклина захлопнула крышку унитаза и принялась звать на помощь.Прибывшим пожарным потребовалось некоторое время, чтобы поймать питона.
Для этого им пришлось разобрать часть трубопровода в соседней квартире, поскольку питон решил убраться из негостеприимного места тем же путем, каким прибыл - по трубам.
Пойманную змею вручили женщине. Позже она подарила ее в качестве домашнего питомца своему знакомому, который назвал питона в честь пострадавшей.
Collapse )