Евгений Липkович (lipkovichea) wrote,
Евгений Липkович
lipkovichea

Categories:

Знакомый привкус

На алее, идущей параллельно улице Калиновского, утренняя движуха. Коммунальщики в зеленых робах с опознавательными знаками и метлами, не пришедшие в себя бомжи с дублеными лицами, мятые выпивохи, заторможенные, мычащие нечто нечленораздельное; собачники всех пород, типов и окрасов. Жизнь каждый день, без выходных и праздников. Многовекторность здесь является не принципом существования, а конечной точкой посыла, за упоминание инноваций можно отгрести, как за любое другое оскорбление, последняя книга была прочитана в пятом классе, фамилию участкового знают все, слегка поеживаясь при упоминании.

Мужик в чистом темно синем «адидасе» с тремя голубыми полосками, бритый на лысо, остервенело пытается открыть зубами бутылку темной жидкости.

Я даже и не подозревал, что до сих пор пробки выпускают в исполнении «бескозырка».

Сразу потащило лет на двадцать пять в прошлое, во двор ГУМа. От нахлынувших воспоминаний рот наполнился привкусом латуни. Летний вечер, ворота из крупной металлической сетки, большой ржавый замок для вида, строительная бытовка с маленькими непрозрачными окнами и решетками на них, окаменелые телогрейки, шатающаяся, наспех сколоченная лавка с вонючей банкой полной окурков, стоящая у стенки под рубильником с надписью «Не включать», вино «Алиготэ», девушка, декламирующая стихи, плохие свои и хорошие Пастернака, грозный окрик «Что вы здесь делаете?». Слалом среди штабелей кирпича, пакетов арматуры, бетонных плит, гор строительного мусора и куч песка. Забор с противопожарным щитом, треск рвущейся ткани, сдавленный вопль «Мамочка!», металлические баки для бытовых отходов, компания, расстелившая газетку, на которой открытые консервы "килька в томате", ломти хлеба и портвейн. Мы спрыгиваем на соседний бак, сердца бешено колотятся, дыхания не хватает. Погони нет, компания не обращает внимания. Они полны отчаяния: не открывается пробка.

- Ребята, - не выдерживает кто-то, поворачиваясь, - случайно нет чего-нибудь острого?

- Дайте, - я протягиваю руку.

Придирчиво осматриваю бутылку, хмыкаю, всем своим видом давая понять, что дело пустяковое, вгрызаюсь зубами и через секунду выплевываю пробку под одобрительные возгласы. Девушка смотрит большими удивленными глазами.

Собака дернула поводок, я вернулся в настоящее.

Женщина ждет. Ей как тридцать, так и пятьдесят. На светло коричневом покрытом морщинами лице не разгладившиеся отпечатки выходных. Каштановые волосы растрепаны, на груди серебряная цепочка с крохотным крестиком, юбка розовая, в цветы, из толстой ткани, напоминающей диванную обивку. В левой руке прозрачный пластиковый стакан с делениями. Минизец в предвкушении оттопырен, немного подрагивает. Адидас покраснел от натуги и продолжает пыхтеть.

- Скажите, у вас случайно нет чего-нибудь острого? – она обращается ко мне и замирает. Яркое пятно розовой помады вокруг рта. Голос с одновременно хрипотцой и фальцетом. Сексуальных ассоциаций не вызывает. – О, Липкович! ШОС!

Вспышка молнии, мир становится плоским и черно-белым. Тик-так. ШОС. Тик-так. Через мгновение объём, цвет и запах возвращаются. Глаза голубые, зубы белые, ровные без ожидаемых следов помады, нос правильный, туфли лодочки. Рядом лежат сигареты «Парламент». Её спутник удивительно похож на интеллигентнейшего Диму Плакса, который вел беларуские передачи «Радио Швеция», только на десяток килограммов крупнее.

- ШОС! - я краснею от удовольствия.

Придирчиво осматриваю бутылку и вгрызаюсь в пробку зубами.

- ШОС! – подбадривает женщина и пихает адисаса локтем: смотри как надо.

Я выплёвываю остатки пробки.

Предлагают выпить, собака рвет и приходится бежать. Во рту стоит латунный привкус, на часах восемь сорок пять …
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment