April 26th, 2009

не торопись. 1983 год

- Исаак, - сказал он,- не надо тогопиться.
- Я не Исаак, - обиделся Эдик, хоть и понимал, что дело вовсе не в имени.
У него была кличка Батя и он был ватерполистом. Под два метра, с огромной ладонью, заточенной, чтобы ловить мячи. Он чувствовал, что из него ничего не получится и пил, карьера закатывалась. В этот раз он неслабо накачался.
- Пошли, - позвал Эдик, - наш автобус.
Это был последний автобус, который шёл в их сторону. Они жили где-то рядом, ходили в один и тот же бар «Реченька».
Бетонная гаргара, два этажа, витые металлические стулья, холодный безвкусный интерьер, жесткий модный саунд…
Там тусовались все. Эдик видел даже двух девчонок из областного военкомата, которые пришли в форме (прапорщицы, ей богу!) и просили продать им джинсы. На какое-то время «Реченьку» облюбовали «физкультурники» - студенты института физкультуры. Часть из них потом ушла в тренера, часть - в «ломщики», в рэкетиры.
Батя сел на соседнее сидение, вытащил огромные ноги в проход, откинул курчавую светлую голову и заснул. Они были совсем одни в автобусе, проехали несколько остановок, автобус резко тормознул, водитель просигналил, Батя открыл глаза.
- Исаак, не надо тогопиться!
Батя сознательно картавил и «тогопиться» произносил с ударением на второе «о». Эдик смотрел в окно на ночной город. Ночь, панельки, пустые улицы, теплый мелкий дождик, одинокие машины….
Студенты инфизкульта (бег сто метров - зачёт) были всегда неплохо одеты, у них водились деньги, девушки на них вешались. Это были особые девушки, широкоплечие, выносливые. Эдик всегда с опаской посматривал на их бицепсы.
Многие из студентов спекулировали, а кое-кто даже попадал в сводки новостей иностранных радиостанций.
- Давидка – классный, - рассказывали они в баре «Реченька» про Амбарцумяна.
Давид Амбарцумян только что опять вернулся в СССР. До этого он уже попросил политического убежища на Западе, некоторое время там потусовался и решил, что всё. Ему сошло с рук. Его опять стали выпускать на международные соревнования отстаивать честь страны в прыжках с вышки. Вот уж удовольствие – головой с двенадцати метров в воду.
- И подруга у него теперь - то, что надо. Не то, что прошлая, из-за которой он остался…
У этих земноводных, так Эдик называл тех, кто занимался водными видами спорта, было всё просто. Некоторые из них даже имели собственные квартиры.
Батя тоже был в модном прикиде. Голубые джинсы, серый тонкий свитер и огромного, сорок восьмого размера кроссовки. Он встал со своего кресла, неожиданно навис над Эдиком.
- Исаак, - опять повторил он, - не надо тогопиться.
Батя взял его за шиворот и поднял из кресла. Эдик беспомощно болтал ногами в воздухе.
Он немного подержал на весу трепыхавшееся тело, потом вытряхнул из кожаной куртки.
- Ты что делаешь? – удивился Эдик. Он даже не обиделся.
- Не надо тогопиться, - Батя кинул куртку на соседнее сидение.
Потом выставил вперед свою огромную ладонь и попытался схватить его за лицо. Эдик уклонился.
- Прекрати!
Батя пошёл вперёд, отрезая путь к водителю. «Икарус»-кишка дернулся, остановился, двери с шипением открылись. Эдик предпочёл выпрыгнуть.
- Куртку отдай, - крикнул он с улицы.
- Исаак, - Батя улыбался в дверном проёме, - не надо тогопиться.
- Ты что? – Эдик наклонился в поисках какого-нибудь камня.
- Исаак! – Батя увидел это движение и сделал вид, что собирается спрыгнуть.
Против него Эдик бы не выстоял. Сразу повернулся и отбежал на безопасное расстояние.
Двигатель заурчал, все двери, кроме одной, в которой стоял Батя, закрылись. Он всматривался в темноту, наконец, сделал шаг назад, внутрь салона. «Икарус» уехал.
Куртку было очень жаль. Даже не то слово как жаль. Она досталась по случаю, очень дешево. Похожая продавалась в чековом магазине и стоила совершенно безумные деньги. Эдик курткой очень гордился, а тут такое… Гад…
Милицию вызвал из дома. Газик приехал буквально через пять минут после того, как в телефонную трубку было произнесено, что случилось ограбление.
В полтретьего ночи писал заявление в сонной дежурке обитой темными деревянными панелями.
Лейтенант бегло пробежал по исписанному листку:
- Завтра тобой будут заниматься. Свободен.
Эдик не понял.
- Как это «свободен»?
Лейтенант оторвал голову от сложенных на столе локтей.
- Чего непонятного? Иди домой.
И опять устроился спать.
Эдик еще больше удивился.
- Далеко же. Отвезите меня.
Лейтенант посмотрел сонным взглядом:
- Ты еще здесь? – он зевнул, - Никто тебя домой не повезёт. Можешь на лавочке посидеть до утра.
Эдик завёлся.
- Знаете что, - в нем кипела злость не только на Батю, но на систему, которая не хотела его защищать, - мне сейчас плохо с сердцем станет.
Эдик принялся влезать на стол прямо перед носом у лейтенанта.
- Будете скорую вызывать?
Лейтенант некоторое время раздумывал, потом принялся что-то бубнить в рацию. На пороге вырос сержант, тот самый который вез его РОВД.
Через пять минут Эдик уже стоял перед своим подъездом.
- Всего делов-то,- сказал он, прощаясь с сержантом, - а кипеша...Чего спорили, спрашивается? Нет, чтоб сразу…
- Иди-иди, - сержант с трудом подавил зевок. – Иди, пока я не передумал.
В восемь утра позвонили из РОВДа и попросили подъехать, как можно скорее.
Оперативники были в сборе, они были в курсе заявления и ждали.
- Серега, привет, - Эдик узнал одного. Он был пловцом, тоже учился когда-то в инфизкульте, - ты чего здесь делаешь?
Серега немного засмущался.
- Вот… По распределению…
- А я думал вас только в... - Эдик замялся, - ... спортивные школы…
Серега не ответил.
- Что ж ты врёшь-то? – неожиданно сказал он, - небось, куртку пропил, теперь вот заявление пишешь… Чтоб от родителей не влетело.
Серёга встал, посмотрел на всех и пошёл к двери, на ходу доставая сигареты.
- Серега! - Эдик обиделся.
Он остановился в дверном проёме:
- Как это можно вытряхнуть из куртки?
- Меня, вот, можно вытряхнуть из куртки? А? – продолжил оперативник прикуривая.
В кабинете одобрительно закивали. Действительно, как это человека без его желания можно запросто вытряхнуть из куртки?
Кровь забурлила, уши загорелись, Эдик покраснел, подошёл к столу, где сидел Серега, нервно подвинул стул и сел без приглашения.
- Ты же меня знаешь… - начал он.
Серега курил в проёме, разгоняя дым рукой.
- Он ваш.
Серега замер. Что-то защелкало у него в голове. Интересно, какой ваш? Из каких ваших?
- Ваш, - еще раз повторил Эдик для большей убедительности, - Ваш. Земноводный.
- Чего? – Серега повернул голову. Что-то в его глазах появилось странное.
- В смысле, пловец. То есть ватерполист. Батя.
Серега осклабился. Глаза превратились из безжизненно рыбьих в неожиданно живые, почти человеческие. Он смотрел то в потолок, то на собеседника.
- Батя… Батя…
- Ватерполист, - напомнил Эдик.
- Ватерполист…
Эдик видел, как у него ходят желваки, как набухают венки на лбу и тут же исчезают, как подрагивают уши, как расширяются ноздри и глаза совершают порывистые движения из стороны в сторону. Потом в глубине черепной коробки передача переключилась, нужные шестерни нашли друг друга, зашли в зацепление и губы зашевелились.
- Сочи… Сборная юниоров… Второй курс…
- Что? – переспросил Эдик.
Оперативник еще раз что-то повторил.
- Ну, говори, же нормально.
Вся комната смотрела на Серегу. Он звонко хлопнул рукой по лбу:
- В паспортный стол!
Вход был с другой стороны здания. Серега пошушукался с паспортисткой, они что-то смотрели в картотеке и вынесли паспортную карточку со всеми данными. На фотографии был Батя.
- Силич, Сергей Васильевич, - прочел Эдик,- Да, это он.
Оперативники обрадовались. Серега принялся потирать руки.
- Поехали!
Они подогнали синий микроавтобус, все погрузились. Серега устроился возле окна.
- Что ты ему вилку, - он растопырил два пальца, - в глаза засунуть? Тьфу.
Эдик отвернулся и старался демонстративно не смотреть в его сторону. Серега пересел ближе и принялся рассказывать что-то успокоительное. Какую-то ерунду про общую знакомую девчонку, сестру знаменитого киноактера. Потом про школьников, которые позавчера украли ящик гранат из военного училища.
- Хорошо, что учебных. Так что им много не дадут. Но две еще не нашли…
Через полчаса они вывели Батю из квартиры, один оперативник держал в руках куртку. Следом за Силичем шёл его младший брат, тоже ватерполист. Он что-то пытался объяснять, размахивал руками…
- Исаак, - удивился Батя, увидев Эдика, - не надо….
Он осёкся…
Серега опять присел напротив Эдика и сразу повернулся к остальным.
- Конечно, мог вытряхнуть. Он же его в два раза больше.
В автобусе согласно загудели.
- Да-да… В два раза…
Силич смотрел на пол. Куртка лежала на соседнем сидении.

Силича приговорили к принудительному лечению в психушке, в Новинках.
- Наследственно хитрый оказался, - улыбнулся Серега, когда Эдик рассказал про суд.
Они столкнулись через год. Силич шёл по проспекту, цеплялся к какой-то девчонке. Его глаза были совсем выцветшими, словно покрытыми тончайшей блестящей плёнкой – результат нейролептиков. Они сразу узнали друг друга. Батя замешкался, решая делать шаг навстречу или нет.
- Исаак, - Эдик выбросил руку вперёд, - не надо тогопиться…
Он тщательно артикулировал ударение на втором «о».